Жена байкера

Я конечно, никогда не была трусихой, но всегда жила… правильно. Уважала законы, и жила по уставу, будь то университет или школа…

— Не похоже на меня… — произнесла я вслух.

— Время меняет людей. — Сказал он просто. — Конечно, ты настаивала на госпитализации, боялась, что не справишься, но… ты выходила его, ты помогла.

Его глаза были где-то далеко, от нахлынувших воспоминаний. В голове пронеслась мысль, что он восхищается той Элией… ее храбрости, отдаче и чертам которые сейчас были мне не присущи. И было бы глупо отрицать, что меня огорчало понимание — теперь я другая! И его восхищение не относится ко мне… Подавленная неприятными мыслями, я отвернулась к стене, делая вид, что изучаю очередную надпись. В кармане Абеля завибрировал сотовый. Он взглянул на экран, и бросив короткое «Я сейчас», направился к выходу из пещеры. Я слегка кивнула, вернувшись к надписи на Латыни. Мой разум упорно воссоздавал картины прошлого перед глазами, связанные с этим мертвым языком, который в свое время мне очень тяжело давался. Я устала отгонять эти навязчивые воспоминания, и первый раз просто расслабилась, позволив себе заглянуть в забытое….

Я вздрогнула от неожиданности, резко обернувшись к смеющимся, карим глазам своего парня.

— О Господи, Тим… ты напугал меня! — накинулась я на него.

Он улыбнулся еще шире своей обольстительной улыбкой, и я не смогла сдержать своей в ответ. Тим сдержано коснулся моих губ, в приветственном поцелуе.

— Боюсь спросить, что ты тут забыла?

— Сама не знаю…, ты же в курсе, у меня проблемы с Латынью. Надо же с чего- то начать!

Он скептически глянул на забитые полки, а я прошлась по нему взглядом, отмечая, что снова любуюсь своим апполоном. Отросшие, вьющиеся волосы темно-каштанового цвета, были небрежно взъерошены. Черная майка облегала спортивную фигуру, подчеркивая его ровную осанку и плоский живот. Очерченные брови обрамляли темно-карие глаза с длинными ресницами, делая взгляд необычным и притягательным…

— Так ты до старости будешь тут торчать! — констатировал он, усмехнувшись, и мое полувлюбленное лицо, сменила недовольная гримаса.

— Да ну тебя… — буркнула я, уткнув нос в словарь.

— Ego auxiliatus sum tibi.* — произнес он на чистом, Латинском.

Я посмотрела на него, примерно понимая, что он предложил мне помощь.

— Что…? — переспросила я все же.

Его лицо было серьезным, когда он приблизился вплотную.

— Sed prius…, ut youll 'animadverto ut hic…** — произнес он бархатным голосом.

Мои губы медленно растянулись, а глаза сузились.

— Эй…, я не настолько плохо знаю Латинский! — произнесла я, остепеняя его за непристойное предложение.

Он рассмеялся и не давая мне опомниться, выхватил словарь из моих рук одновременно притянув к себе.