Король в жёлтом

"Роберт Чамберс

Король в желтом

Моему брату

Я слышал крик небес,Разорванных меж солнцами,Что тонут в озере Хали,Бросая тени на Каркосу.Я слышал крик Луны,Задушенной в ее же ореоле,Что пожирает черная Звезда.Ей так велит Каркоса.Я слышал песнь Гиад,Безмолвную, как песнь моей души…Но вот приходит Он – и все стихает,И стихни ты, Мой голос неживой,Как слезы, что иссохли,В Каркосе Богом проклятой.(Песнь Кассильды. «Король в желтом». Акт 1. Сцена 2)[1]Возвращатель репутации

«Не смейтесь над безумцем. Его сумашествие длится дольше, чем наше… В этом вся разница».

IК концу 1920[2] года правительство Соединенных Штатов завершило программу, принятую в последние месяцы правления президента Уинтропа[3]. В стране было спокойно. Созданные профсоюзы разрешали вопросы оплаты труда. Война с Германией, захватившей остров Самоа, прошла без последствий для республики. Вторжение и оккупация Норфолка были забыты благодаря череде морских побед и окружению генерала фон Гартенлауба в штате Нью-Джерси. На сто процентов окупились инвестиции в Кубу и Гаваи. Самоа в качестве угольного придатка вполне оправдывала расходы. Оборону страны подняли на должную высоту. Города на побережьях укрепили. Генеральный штаб организовал армию по прусской системе, ее численность увеличили до 300000 человек, не считая миллиона резервников. Шесть новейших эскадр, оснащенных крейсерами и боевыми кораблями, патрулировали все морские акватории, и запаса пара хватало, чтобы не упускать из виду внутренние воды.

Господа с Западного побережья наконец осознали, что одной любви к родине недостаточно, чтобы достойно представлять ее за границей, и что дипломатический колледж необходим так же, как юридические школы. Нация процветала. Чикаго, ненадолго парализованный вторым великим пожаром[4], восстал из руин во всем своем царственном великолепии, и стал еще лучше, чем белый город, восстановленный на скорую руку только к 1893 году. Повсюду трущобы сменялись роскошными зданиями, и даже в Нью-Йорке внезапная тяга к красоте вычистила большую часть убогих архитектурных затей. Улицы расширили, вымостили, осветили, высадили деревья, разбили площади, снесли часть железных дорог, а вместо них проложили метро.

Новые правительственные здания и казармы в архитектурном смысле были безупречны. Каменные набережные, окаямлявшие остров, превратились в парки. Местное население восприняло это как милость небес. Принесло свои плоды государственное финансирование театра и оперы. Национальная художественная академия Соединенных Штатов стала не хуже классических европейских школ.

От последних договоров с Францией и Англией мы только выиграли.