Миллион оттенков желтого

Ирка повторила нашу просьбу, настойчиво демонстрируя объявление с портретом Бегемотика.

— Какой зверь! Пантера пардус цискавказика! — восхитился брюнет.

— Ой. Ктой? — в заразительной манере Родионовны уточнила Ирка.

— Хищное млекопитающее из семейства кошачьих, подвид леопарда, обитающий на Кавказе, — обстоятельно объяснил брюнет.

— Леопарды пятнистые! — заспорила с ним подруга. — Я знаю, у меня шубка была…

— Кавказская пантера черная, — заверил брюнет. — Я знаю, сам видел! Большая редкость. Как по-настоящему красивая женщина. — Он окинул мою подругу мгновенно воспламенившимся взором и осторожно вынул из ее ослабевшей руки бумажный лист. — Можно? — Не глядя, он передал объявление за плечо — официанту. — Мальчик, возьми, наклей, как просили.

Парень послушно пошел к стеклянной двери.

— Дам ему скотч, — пробормотала я и отошла, почувствовав себя третьей лишней.

В четыре руки мы с мальчиком прилепили объявление.

— А это кто? — тихо спросила я, кивнув на брюнета.

— Совладелец, — тоже понизив голос, ответил официант. — Где-то в Грузии живет, иногда приезжает. Рецепты новые привозит, вино, продукты аутентичные…

— Уфф! — прибежала раскрасневшаяся Ирка. — Еле вырвалась! Давайте, говорит, знакомиться, есть, пить, гулять, такая красивая женщина в таком красивом городе — совпадение, знак, судьба, никак нельзя пренебрегать!

— Что ж ты пренебрегла? — съязвила я.

— Эй, эй! Ты меня знаешь — я порядочная! — Ирка оглянулась, улыбнулась, послала приближающемуся брюнету воздушный поцелуй и тут же пала грудью на дверь, вынуждая ту открыться. — Уходим, уходим, нам это сейчас совершенно некстати."

"Мы вывалились на улицу и тут же вильнули за угол, уходя от возможной погони: у напористого брюнета был вид человека, готового к решительным действиям. Я бы не сильно удивилась, услышав позади ржание и приближающийся стук подков, но обошлось. Видимо, пылкий кавказец все-таки не на коне в Петербург приезжал.

Мы сделали круг по дворам, периодически наклеивая то там, то сям свои объявления, снова вышли на Гагаринскую и опять встретились с Родионовной. Чуть не столкнулись: бабка рысила поперечным курсом.

— Что за ворье пошло бестолковое? — бросила она нам на ходу, словно продолжая разговор. — У Федоскиных вообще ничего не покрали, у Сусличихи одну накидку меховую…

— Что за мех? Натуральный? Песец, норка, соболь, леопард? — Про меха Ирке всегда интересно.

Она нежно любит шубы, но ей редко доводится в них покрасоваться. В нашем родном Краснодаре лучший мех — не более чем элитный корм для моли. В теплом южном городе шубы обречены томиться в шкафах, только и мечтая, чтобы их кто-нибудь украл и умчал в далекие холодные края.

— Да прям, натуральный песец! — притормозив, хохотнула бабка.