Зов желтого дьявола

И вдруг ее словно обухом по голове ударили.

Чек с польской бензозаправки лежал в кармане Федора.

Но ведь Федор говорил ей, что никогда не был в Польше! Зачем ему было ее обманывать?

А зачем он наврал ей про свой успешный бизнес в Тюмени?

Она снова уставилась на злополучную бумажку.

Да, никакого сомнения – сто сорок злотых! Ниже отпечатана дата.

Ей стало совсем плохо.

Шестое июля. Те самые дни, когда она сама была в Польше. Всего за два дня до смерти профессора Любомирского.

Как говорил ей симпатичный польский капрал?

Чтобы определить подозреваемого, он перебрал всех, у кого была возможность совершить убийство и у кого был мотив.

Ее саму капрал исключил из числа подозреваемых, потому что у нее не было мотива, хотя и была возможность. А вот у Федора как раз мотив есть.

Она убедилась в этом сегодня, когда узнала, что он должен большие деньги серьезным людям из Тюмени. В этой ситуации страховка профессора может его спасти. Да еще и дорогая квартира, которую он унаследует…

У Федора есть мотив, но до этой минуты Аля была уверена, что у него не было физической возможности совершить убийство, потому что в момент преступления его не было в Польше.

И вот злополучный кассовый чек переворачивает все с ног на голову…

Как же он так прокололся, с чеком-то? А ведь он измазал чем-то куртку еще в Польше, поняла Аля. Приехал и бросил ее в прихожей, носить ее нельзя. Жены-то нету, чтобы проследить, бельишко постирать, вещи в химчистку отдать… На домработницу Федор не зарабатывает.

Прежде чем вещь стирать или сдавать в чистку, люди обычно карманы тщательно обшаривают, чтобы чего нужного не лишиться. А он сунул чек машинально в карман да и забыл о нем. Ну, вылетело из головы совершенно. У него забот-то здесь, в городе, полон рот. Нужно от кредиторов прятаться, квартиру в наследство оформлять, да еще дурочку из страховой компании охмурять, чтобы денежки скорее выплатили. Земля у него под ногами горит, а тут какой-то чек с заправки, да кто поверит этой бумажке!

Федор был в Польше именно в те дни, когда убили его дядю, что и делает его подозреваемым. Но даже не это самое страшное. Самое страшное – что он соврал ей, сказал, что никогда не был в Польше, и сказал до того, как узнал о дядиной смерти и об унаследованных деньгах.

Значит, он знал об этом раньше, до того, как она ему об этом сообщила. А перед ней ловко разыгрывал удивление и неосведомленность. Потому что хотел убедить: он не имеет никакого отношения к дядиной смерти.

И еще… пустил в ход все свое мужское обаяние, чтобы вскружить ей голову, свести ее с ума, сделать своим слепым орудием. Чтобы она помогла ему получить страховку.