Железные Рыцари. Легион

Ну и я, скалясь ржущим придуркам, поднос из под перекуса выдернул (а нечего еду переводить, потому что), да и не останавливая движения, как диск, метнул в ржущую пасть говорливому. Тот подносом подавился, зубоскалить перестал — нечем стало. Да и упал со стула: несомненно, отдохнуть. Слова глупые говорить и ржать, как конь, притомился, точно.

Правда, его собутыльники повели себя пусть и ожидаемо, но глупо: ухватились за кобуры, стали табельные лучевики доставать. Впрочем, ржать тоже перестали, что уже хорошо: и морды у них были дурацкие и глупые (сейчас тоже, но такие, как злобному дурачью и положено — злобные, а не ржущие). Но тут уже не «словесное оскорбление Родового аристократа», а «угроза жизни и здоровью подданного Империи». Ну, в смысле наведение и использование лучевого оружия без причины. А у этих типов её, с точки зрения Закона, и не было: им я ни словом, ни делом не угрожал, ущерба не наносил. Даже зубами говорливого не засыпал, а ведь мог!

Но уворачиваться от лазеров у меня никакого желания не было, так что рассекатель, в довольно жёстком режиме, заплясал по лапам этих пьяных вояк, лишая оружия. Ну и нанося ожоги. Что примечательно, несмотря на довольно высокие чины, эти типы вообще не носили даже уставной брони. Ну, значит, быть им дырявыми, куда деваться, припечатал мысленно придурков я, начав охаживать орущих типов рассекателем. Не до смерти, а в педагогических целях, чтоб за оружие не хватались и в честных Безмолвных не целились.

И тут начал немножко звереть: от двери в меня прилетел луч парализатора. Пилотский комбез на этот луч чхал, но сам факт! Не говоря о том, что мог и в голову попасть! Так что наращивая шлем-капюшон, я выхватил абордажный метатель, перестав обращать внимание на дырявых. Дырявыми они были вполне удовлетворительно, лазерники сломаны, так что могут спокойно подумать о своём безобразном поведении. Ну и о неподобающей компании тоже могут подумать.

А стрелял в меня… местный вышибала! Вылупил наглые глазёнки на меня (ну точнее, на круг-пусковую абордажного метателя) опустил парализатор. Но не бросил, так что я ему рассекателем по лапе помог. Совсем тут в Жопемира народ дикий! Оборачиваюсь — бармен аккуратно ставит бутылку (что ей сделать думал — лучше не представлять, то ли от смеха помру, то ли от печали), ладошки поднял, морду на физиономии сделал невинную и благожелательную. Скушавший поднос пока отдыхал, постанывая, попыток встать не предпринимал. Дырявые с стонами различной матерности потирали дырки в уголочке, негромко так. Видно, существующих дыр им хватило, так что привлекать моё внимание они не стремились.