Желанная

— Кыш! — шикнула на рабыню. Ту словно ветром сдуло. Сапожки — тук-тук-тук-тук — быстро застучали по полу, так резво она бежала.

Раз она шла к Тору, значит, еще не успела нажаловаться на меня. Посмотрим, можно ли это обернуть в свою пользу и выяснить что-нибудь.

Дверь была приоткрыта, и я вошла без стука. Тор ждал рабыню. Сидя в кресле перед камином, спиной ко мне, он читал письмо и даже не обернулся на шорох шагов.

— Ложись, — махнул он рукой, по-прежнему погруженный в чтение.

Глупо было не проверить не солгала ли рабыня, и я сымитировала ее голос:

— А вы не ляжете со мной, господин?

— Сколько раз повторять, — раздраженно ответил мужчина, — ты мне неинтересна. Я бы отослал тебя, но не хочу обижать тойона Освальда. Ведь ты — его подарок. Так что просто ложись и спи.

Я едва не издала победный клич. Вилма не обманула: Тор мне не изменял!

Развязав пояс халата, я сбросила его на пол. Тор тем временем дочитал письмо и откинулся на спинку кресла, о чем-то задумавшись. На цыпочках я подкралась к нему сзади и опустила руки на плечи, затем направила их вниз по груди к ремню. Мышцы пресса мужчины напряглись под моими ладонями, но он перехватил руки до того, как они достигли цели.

— Ты что делаешь? — спросил он сурово.

— Соблазняю мужа, — прошептала ему на ухо, уже не таясь.

В ту же секунду Тор дернул меня вбок и вперед. Я по инерции сделала несколько шагов, развернулась и оказалась лицом к Тору.

— Надеюсь, рабыня жива, — произнес он.

— Ни один волос не упал с нее головы, — заверила я. — Ну, почти.

Я снова потянулась к мужу, но он остудил мой порыв:

— Я уже любил тебя. Больше я на этот трюк не попадусь.

Увы, Торвальд отлично владел собой. Его контролю позавидовали бы разведчики. Даже откровенно любуясь моей грудью сквозь полупрозрачную ткань сорочки, внешне он оставался холоден. Оттолкнув мои руки, мужчина поднялся на ноги.

— Ступай к себе, Алианна, — произнес он. — Я устал и собираюсь лечь спать.

Нет уж, так легко он от меня не избавится. Он упрямый, но я еще упрямее.

— Я не уйду, пока мы не поговорим, — заявила, вздернув подбородок.

Тор пожал плечами. Он не прогонял меня, но и беседу завязывать не торопился.

— Мне надо многое тебе сказать, — настаивала я.

Он махнул рукой. На языке жестов это означало: говори.

Я вернулась к двери за халатом, в кармане которого лежали письма. Сев в кресло, протянула бумаги Тору:

— Вот. Читай.

— Что это? — он соизволил заговорить.

— Мои письма матери, датированные периодом нашей помолвки и моим первым замужеством. Из них ты узнаешь, почему я выбрала не тебя. И как поступила с твоими братьями. Возможно, прочтя их, ты сочтешь, что я заслуживаю наказания или даже смерти. Я осознаю это и иду на риск ради того, чтобы ты узнал правду. Обо мне, о нас.