Желанная

Я была всем довольна, — указав Ивару на стену с чудовищем, я отправила его туда. Когда ребенок отошел, сказала: — На моего сына — наследника крепости Арвид — совершили покушение. Он чудом спасся. Один из подозреваемых — мой второй муж, другой — свекровь. Пришлось уехать, чтобы доставить ребенка в безопасное место. К вам, отец.

— У тебя есть доказательства вины мужа?

— Только признание мертвой рабыни, сделанное наедине.

— Ты ей веришь?

— Не имеет значения, чему я верю. В крепости Арвид мой сын в опасности — вот что важно.

— Чего ты хочешь? — спросил отец.

— Временного убежища. Здесь Ивару ничто не угрожает.

Старец склонил голову к тойону и что-то зашептал ему на ухо. Мужчина кивал в такт его словам. В итоге он произнес:

— Я не могу принять столь важное решение в одиночку. Завтра созовем мирный совет и обсудим твою просьбу, дочь.

Я кивнула. Надо поговорить с матерью Алианны. Может, выйдет повлиять на отца через нее.

Мужчины встали. Первыми зал покинули советники, тойон же подошел ко мне."

"— Молодец, дочь, — похвалил он меня, не пойми за что, и поцеловал в лоб.

Нам с Иваром отвели по комнате. К мальчику тут же приставили няню, и я, наконец, смогла умыться, переодеться и отдохнуть с дороги, а ребенок нормально поесть и поспать.

Я ожидала, что вечером зайдет мать Алианны, но она все не шла. Ожидание затянулось. Неужели ей не интересно пообщаться с дочерью? Прошло несколько часов, я уснула, а, проснувшись, отчетливо поняла: ее нет в живых. На женскую помощь рассчитывать не приходится. Может, и к лучшему. У меня бы язык не повернулся назвать чужую женщину мамой. Я слишком любила родную. К тому же будь мать Алианны жива, она могла распознать во мне самозванку.

Не заглянули и братья с сестрами. То ли их не было, то ли они не пожелали меня видеть.

Утром, приведя себя в порядок, я попросила рабыню проводить меня на совет. Естественно, я собиралась присутствовать, как делала это в крепости Арвид.

В зале стояли все те же одиннадцать стульев. Только на спинках висели другие знамена: меч, скрещенный с колосом пшеницы. И надпись: оружием и трудом.

Увидев меня, отец кашлянул и взглядом указал на дверь, намекая — мне здесь не место.

— Решается моя судьба и судьба моего сына, — возмутилась я. — Я имею право быть здесь.

— Я — твой отец, и я буду представлять тебя, — заявил мужчина. — Или ты думаешь, я предам твои интересы?

Алианна ничего не могла на это возразить. Она — жительница страны, где женщине непозволительно пререкаться с мужчиной. Спор выдал бы меня. Поэтому, склонив покорно голову, я поплелась из зала.

Дверь захлопнулась за спиной. Я стояла и смотрела на нее. Уйти было выше моих сил. Там за стеной люди совещались, как со мной поступить, а я даже послушать не могу.

Сзади раздались осторожные шаги. Всего лишь рабыня.