Желанная герцогиня (СИ)

Ему нужно было еще… Потому что с каждым мгновением, тело наполнялось силой, разум больше не болтался в тумане, и пусть он все еще не понял, кем является, это было неважно. Он жив! И будет жить!

В этот момент незнакомка оборвала зеленую нить и ворон не сдержавшись, клюнул жадную женщину.

— Ах ты ж дрянь! — прошипела она, а морф, оттолкнувшись от руки, взлетел.

Выше, выше… пока не скрылся от любопытных глаз. Ему нужно передохнуть. Нужно понять, что делать с украшением на шее, а главное, понять, кто он такой…

Но тело требовало подпитки. И ворон вместо того, чтобы угнездиться на ветке, перевести дух, подумать о питании, вновь взлетел. На этот раз, чтобы вернуться обратно — на озеро, к той женщине, которая могла бы его исцелить. А в том, что могла — он не сомневался.

Его тянуло к ней так сильно, до мушек перед глазами… И несмотря на то, что ему не требовалось прилагать усилий, чтобы взять верх над телом, он смутно помнил о том, что это необходимо, потому что родился не таким и это часть его силы, противиться желанию вновь увидеть девушку, не смог.

Ворон надеялся, что ему еще удастся коснуться ее… И тут его сознание прострелило застарелой болью, перед глазами возникли образы… Худого мальчугана, замертво падающего перед ним… Страх удушливой волной поднялся внутри, ворона затрясло на ветке, но разумная часть быстро опомнилась."

"Он же коснулся женщины, хуже того — укусил! Но она жива! Больше того! Весела, играет с детворой, коей чересчур много для того, чтобы быть им матерью… Гувернантка? Да и сама девушка молода для этого, тем более у детей слишком большой разброс по возрасту…

Ворон разглядывал купающуюся незнакомку с жадностью путника, у которого вехим[6] во рту ни капли не было. Ему нравилось то, что он видел. Больше того, он начал мысленно сравнивать эту девушку с другой, чей образ всплыл в голове сам собой: красивой, хрупкой юной леди, в удивительно прекрасном наряде, с сияющими глазами, улыбкой полной затаенной надежды и радости… Но…

Незнакомка привлекала его гораздо сильнее. Ее плавные движения, ее нежность и бережность по отношению к детям. То, как она сдувала непослушные локоны с лица, которые так и норовили закрыть ей обзор, как смеялась, беззаботно, иногда чуть пофыркивая, но при этом зорко следила за тем, чтобы никто не утоп и не испугался воды. Она журила, иногда хмурилась, и дети чутко улавливали перемены, перестав баловаться, но при этом девушка ловко возвращала общий веселый настрой, продолжая учить разномастную детвору плавать… Ни одного крика, ни оплеухи или шлепка, хотя парочка мальчишек точно напрашивались на трепку, когда начали пугать девчонок: ныряя и хватая тех из-под воды за щиколотки, одну даже чуть притопили… Но девушка была бдительна.