Желанная для серого волка

Чтоб наверняка.

— У меня была сестра. Младшая, — поднимая ребёнка на руки, отозвался он ровным, ничего не выражающим тоном. — Часто возился с ней. Вот и научился, — передал Селену мне.

— Сестра? — зависла на этом открытии. — Почему была? — нахмурилась.

Не на свои думы — на эмоции Романа, в которых царило странное не совсем равнодушие, но и ничего похожего на какие-то переживания. Да и на мои вопросы отвечать тоже не спешил. Отошёл к окну, повернувшись ко мне спиной. Туда и смотрел какое-то время, храня молчание, сцепив руки в замок, явно размышляя о чём-то.

— Алиса — пара твоего отца, — произнёс сухо.

А вот это… неожиданно.

Я даже со словами не нашлась. По крайней мере так сразу.

— Так вот почему ты даже спустя столько лет так и не простил папу, — озвучила новую мысль, закусила губу и, уложив аккуратно Селену в центр кровати, приблизилась к нему.

Помедлила всего мгновение, после чего обняла его за талию обеими руками, щекой прильнув к его спине. Он тут же перехватил мои ладони и прижал к своим губам. Немного погодя и вовсе развернулся, сам обнимая крепко-крепко.

— У нас с тобой всё иначе, — то ли на мои слова сказал, то ли на то, о чём думал. — Никому тебя не отдам, сокровище моё, — добавил тише и поцеловал в уголок губ.

— Не отдавай, — согласилась я с ним. — Не хочу с другими. Люблю тебя, мой злобный серый волк.

Объятия мужчины стали крепче.

— Такой уж и злобный? — хмыкнул Роман.

— Очень злобный, — выдохнула на очередном его невинном поцелуе в уголок губ вместо ожидаемого полноценного.

— Не, — возразил, чуть отстранившись, — ты меня определённо делаешь добрее… — вновь приблизился.

Снова поцеловал. Всё так же невесомо. И ещё раз. И ещё. Подхватив под ягодицы, приподнял выше. С каждым новым прикосновением губ целуя всё более жадно и требовательно. До головокружения. Лишая последних мыслей. Как если бы их вообще в моей голове никогда не существовало. Осталось одно слово. Его имя. Которое я то и дело повторяла, пока мужские ладони мяли мои ягодицы, а пальцы как бы невзначай касались влажных складок, изредка слегка погружаясь между ними и вновь отступая. Доводя меня до настоящего сумасшествия. Хотелось кричать, но спящий на кровати ребёнок вынуждал крепче стискивать зубы и сдерживать рвущиеся наружу стоны. До побеления пальцев сжимать широкие плечи.

— Ром… Селена…

На большее меня не хватило, потому что пальцы сменил член, заставив задохнуться от внезапной наполненности. Задохнуться и откинуться назад, прогибаясь в спине, пока Роман, крепко удерживая меня за бёдра, резко и немного грубо раз за разом толкался в моё тело, выбивая из моей груди более неподконтрольные стоны.

Невообразимо хорошо…

И как я жила без него целых два месяца?

Худшие недели в моей жизни.

Тёмные.

Страшные.