Аргар, или Самая желанная

Намотав цепь на обе ладони, я резко дернул руками в разные стороны раз, другой, третий. Хитрый сплав впился в плоть, оставляя на коже фиолетовые следы. Ладони вспухли, но я не оставил попыток освободиться, только сильнее сжал зубы. Наступил на свисающую часть цепи и дернул сильнее. По лбу градом катился пот.

С тихим возгласом я увидел, как шов на звене поддался моим усилиям. Теперь дело пошло быстрее. Ухватившись поудобнее, я начал расшатывать слабое звено, пока его концы не разошлись в стороны. Вот и все, еще несколько усилий – и я относительно свободен. Один, на вражеском корабле, но зато без цепи.

Поднявшись на ноги, откинул бесполезную цепь и размял плечи. Покрутил головой, потянулся, восстанавливая гибкость мышц, потом, крадучись, двинулся в сторону выхода. Боялся даже дышать, чтобы не разбудить Лимару, но, похоже, Вселенная в этот день повернулась ко мне спиной.

Я услышал, как лесваррка плачет во сне.

Лимара лежала на животе, спрятав лицо в подушку, и мне было видно, как вздрагивали ее узкие плечи. Она всхлипывала и что-то жалобно бормотала. Я невольно прислушался, делая шаг в сторону кровати.

– Мамочка, пожалуйста, забери меня… Я больше так не могу…"

"Этот голос, тихий и дрожащий, никак не мог принадлежать той ведьме, что с фанатичным блеском в глазах пытала меня буквально пару торнов назад. Мне на мгар показалось, будто я перенесся в прошлое на десять лет, и передо мной вновь стоит та худая, чумазая девчонка, озлобленная и дикая, но так нуждающаяся в чьей-то любви.

Поддавшись собственной слабости, шагнул к ней, и меня накрыло ее ароматом…

Это было так, словно мне в голову ударила хорошая доза гиазирового кристалла или пара бутылок ругасу. Почти не помня себя, я подошел вплотную к кровати и сел на край, поднял дрожащую от возбуждения руку и кончиками пальцев провел по обнаженной женской спине, рисуя бессмысленный узор.

Лимара всхлипнула и дернулась всем телом, а потом подняла голову, и я увидел ее мокрое от слез лицо. Бледная и немного помятая, она была похожа на заблудившегося ребенка. Ей же всего двадцать пять! Как я раньше не подумал об этом? Она же и есть ребенок…

– Чего тебе? – буркнула она, садясь и натягивая покрывало по самые уши.

В ее глазах появилось странное выражение, когда она увидела оборванную цепь.

– Ш-ш-ш, я не причиню тебе зла, – проговорил пересохшим ртом, плохо соображая, что вообще мелет мой язык. – Я хочу только помочь…

– Мне не нужна твоя помощь, симаррец! – она фыркнула, отодвигаясь. – И жалость тоже!

Не ответив, я протянул руку, осторожно коснулся ее щеки и слегка погладил. Кожа Лимары оказалась гладкой, как атлас. Девушка замерла, ее зрачки расширились, почти полностью закрывая радужку, с приоткрытых губ сорвался изумленный возглас.