Его тайные желания

Коснулась ручки двери, чтобы покинуть салон, но внезапно шеи коснулась твердая рука и с силой сжала. В следующее мгновение я оказалась прижата к требовательным губам, ломающим всю мою напускную стервозность.

— Не провоцируй, — прорычали его губы, и лоб прижался ко лбу.

— Иначе что? — маленький демон внутри меня искал приключений.

— Иначе… — медленный тягучий поцелуй, разжег пламя внизу живота. Сегодня ночью я испытала на себе множество поцелуев, но не знала, что Игорь умеет еще и так. Чтобы без лишних манипуляций, без касаний, разлить кипящую лаву по всему телу и почти заставить молить о большем.

— Иначе? — подтолкнула его."

"— В следующий раз я тебя трахну прямо в машине.

— Тогда до следующего раза, — улыбнулась обольстительно и, не глядя, открыла дверцу, впуская в салон холодный воздух осенней ночи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Пока крышу не сорвало окончательно, вышла из машины и закрыла за собой дверцу. Прошлась до двери подъезда и, не оглядываясь, вошла внутрь. Только наедине с собой позволила себе выдохнуть и прижаться спиной к тяжелому дверному полотну, чувствуя, как пылают щеки и шумит в ушах кровь.

Только услышав, как взревел двигатель и машина Игоря сорвалась с места, я решилась подняться квартиру, из которой уже через четыре часа мне предстояло уходить на занятия.

Глава 10

Вздох мамы слышится за спиной, когда я прохожу мимо нее к холодильнику.

— Ни слова, — процедила я сквозь зубы и взяла коробку молока из дверцы.

— А я что? А я ничего? — невинно пропищала мама, тихо помешивая чай. — Просто…

— Даже не пытайся, — перебила ее, не оборачиваясь.

Налила себе в кофе молоко и вернула коробку на место, закрыв холодильник. Перемешала и отложила чайную ложку.

— Походку у тебя сегодня интересная, — в голосе маме плохо маскировалось веселье. — Приседала, поди, до четырех-то утра.

— Мама, — предупреждающе проворчала, чувствуя, как краснею не только лицом, но и шеей.

— А что мама? — разве что не смеялась она. — Не мешай бедной женщине полниться завистью.

Закатила глаза, пригубила кофе и, удостоверившись в том, что он достаточно горячий и в меру горьковатый, попыталась покинуть кухню так, чтобы избежать контакт глазами с женщиной, которую откровенно веселило моё смущение.

— А чего вернулась? — не унималась она. — Могла бы и до утра остаться и занятия прогулять. Я же понимающая.

— Мама, — сдалась я и посмотрела ей в лицо, на котором цвела широкая улыбка. — Ты же видишь, что мне неловко это обсуждать.

— Делать ей, значит, было ловко, а поделиться с мамочкой, кровиночкой своей, неловко, — театр одного комедийного актера развернул широкую сцену.