Его тайные желания

Этот взгляд, должно быть, был им украден у самого Дьявола, иначе я просто не в силах объяснить, почему была готова отдать ему душу, при первой же нашей встрече.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Невольно покрываюсь мурашками, но всё же нахожу в себе силы смотреть ему прямо в лицо.

— Чего ты хочешь? — задает вопрос и продолжает наступать на меня до тех пор, пока я не вжимаюсь спиной в стену. — Скажи мне, Диана.

Ладонью, едва коснувшись волос, упирается в стену в стороне от моей головы. Нависает грозной скалой настолько близко, что волнением спирает горло, когда я чувствую его теплое дыхание на губах.

— Чего ты хочешь? — повторяет он шепотом.

Пальцы свободной руки едва уловимо касаются шеи и опускаются ниже, посылая электрический разряд по всему телу.

— Я… — шумно выдыхаю и поднимаю на него взгляд, утопая в синем омуте сосредоточенных на мне глаз. — Я не знаю, — выдыхаю. Стыдливо опускаю взгляд и прикусываю нижнюю губу, когда он тихо усмехается.

— Вот именно, девочка, — последнее слово неприятно задевает оголенные нервы. — Ты ничего не знаешь обо мне. Не знаешь, кто я и, что я могу с тобой сделать. Ты слишком молода и наивна, чтобы объективно оценивать мужчину.

— Но, несмотря на это, я всё еще здесь, — отвечаю ему в тон.

Сердце замирает и начинает отбивать бешеный ритм о грудную клетку, когда его пальцы касаются пояса платья и провокационно тянут за один его конец.

— Здесь, — кивает он моим словам, продолжая нарочито медленно тянуть за пояс. — Но лучше будет для тебя же, если ты уйдешь прямо сейчас. Мои желания могут тебя напугать.

— Желания? — выдыхаю я, чувствуя, как пояс на талии слабеет и едва удерживает полы платья.

— Да, — снова холодная насмешка. — Я — мужчина. Мужчина, у которого есть определенные желания и намерения на твой счет. И для тебя же будет лучше, если ты прямо сейчас откроешь дверь и закроешь её с той стороны. Останешься — обратной дороги уже не будет."

"Он отпускает шелковый пояс и платье беспрепятственно распахивается, открывая его взору обнаженную кожу, покрытую мурашками; кожу, что замерзает без его прикосновений, которыми он лишь дразнил меня.

Костяшками пальцев Игорь касается ребер и ведет неторопливый путь вниз, наблюдая за движением собственной руки. Он словно впитывает реакцию моего тела и на эти прикосновения тоже: легкие, почти невесомые.

Покорная его воле, в предвкушении чего-то большего, прикусываю нижнюю губы, пытаясь заглушить тяжелое шумное дыхание. Едва заметно выгибаюсь в спине, когда его пальцы проводят дразнящую дорожку вдоль края кружевных трусов, но не заходят дальше.

Игорь снова не делает так, как хочу я.