Необузданные Желания

Когда приподнимаю брови, ее бледные щеки заливает румянец.

— О, заткнись.

— Только после тебя.

Слоан раздраженно вздыхает и переворачивается на бок, повернувшись ко мне спиной. Я возвращаюсь к журналу.

После пятиминутной паузы, во время которой я почти слышу ее внутреннюю борьбу, Слоан переворачивается на другой бок и произносит:

— Это очень странно. Тебе ведь это известно, да?

Я отвечаю, не отрываясь от журнала, потому что знаю, что это ее раздражает.

— В какой части?

— Во всех. Все это! Я, ты, похищение, автомобильные погони, гематомы, неминуемая смерть, алло?

— Наверное, тебе лучше не слишком волноваться, девочка. Мы же не хотим, чтобы у тебя еще раз лопнули сосуды головного мозга.

— Ты что… ты смеешься надо мной?

Я мягко говорю:

— А что, твое тефлоновое самолюбие пострадало бы, если бы я и правда над тобой посмеялся?

Проходит еще пять минут молчаливой внутренней борьбы, прежде чем Слоан больше не может этого выносить. Она садится в постели.

— Деклан!

Я бросаю на нее взгляд.

— М-м-м?

— Что... черт возьми, ты делаешь?

Не разрывая с ней зрительного контакта, я говорю:

— Защищаю тебя. Спи.

Слоан открывает рот, но закрывает его, когда... о чудо!.. не находит, что сказать. Откинувшись на подушки, она подтягивает простыню к носу и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Это обезоруживающе очаровательно. Интересно, практикуется ли она в этом перед зеркалом?

— Деклан?

— Ради всего святого, девочка, просто задай вопрос. Не произноси мое имя каждый раз перед тем, как его задать.

Она бормочет:

— Так много правил. — Хлопаю журналом, хотя предпочел бы ее шею, и возвращаюсь к чтению. — Просто хотела спросить, не мог бы ты рассказать мне какую-нибудь историю.

Я встретился с ней взглядом.

Ее голос звучит тихо.

— Чтобы помочь мне уснуть, — когда я подозрительно прищуриваюсь, она говорит, — пожалуйста?

— Какую бы ты не затеяла игру, я в нее не играю.

Через мгновение Слоан шепчет:

— Хорошо, — и снова переворачивается на бок, подтягивая ноги к подбородку, так что сворачивается калачиком. Маленький, жалкий на вид шарик.

Я бросаю журнал на прикроватный столик, жалея, что отказался от религии много лет назад. Сейчас самое подходящее время помолиться богу, чтобы он убил меня и избавил от этих страданий.

Тяжело вздохнув, я начинаю.

— Давным-давно, в далекой стране, жила... — Я смотрю на ее затылок. — Принцесса, — Слоан слегка поворачивается, прислушиваясь, а я продолжаю, — ужасно невзрачная принцесса, с торчащими зубами, растительностью на лице и большим горбом на спине. На самом деле она была похожа на крошечного верблюда.

Слоан бормочет:

— Уолт Дисней, ты не такой.

— Я рассказываю или ты собираешься продолжать меня перебивать? — Недовольный ропот послужил мне ответом. — Как я и говорил.