Империя желания

Он сжимает его, надавливая большим пальцем на тугой бутон, который болит с тех пор, как он вчера прикоснулся ко мне.

— Тебе было хорошо, когда мальчики играли с ними, да?

— Да, было.

Он нажимает сильнее, пока удовольствие не скапливается между моими бедрами, и я зажимаю их в беспомощной попытке не дать влаге распространиться.

— Раздвинь ноги, Гвинет.

— Но…

— Раскрой.

Мой пульс ревет в ушах от не подлежащего приказа, и я делаю это. Я позволяю своим ногам раскрыться, избавляясь от трения, которое безуспешно пыталась удержать."

"— Теперь поставь ноги на стол, согните их в коленях и широко расставь, — с каждым приказом он поглаживает и сжимает мой сосок, пока я не задыхаюсь.

Но я делаю, как мне говорят, подтягивая юбку и раздвигая ноги.

— Шире. Дай мне посмотреть на эту киску.

Чёрт.

Я никогда не чувствовала себя такой незащищенной, как когда он пристально наблюдает за мной, будто не видел меня обнаженной вчера вечером. Как будто его пальцы не посеяли хаос внутри меня и не оставили измученной.

Все еще пытая мой сосок, он протягивает руку и сжимает меня через трусики, и я вздрагиваю, наклоняя голову набок, потому что хочу смотреть, как он наблюдает за мной.

— М-м-м. Ты мокрая, малышка.

— Да?

— Ага. Очень-очень влажная, — он скользит пальцами вверх и вниз по моим складкам, и хотя это происходит только через ткань, моя киска пульсирует от потребности.

— Нейт…

— Да?

— Мне нужно… мне нужно…

— Что тебе нужно? Скажите мне.

— Больше… большего.

— Но ты плохая девочка. Ты позволяешь мальчикам трогать себя, лапать, щупать эти соски и ласкать эту киску, не так ли?

— Я… больше не буду…

— Не будешь?

— Да.

— Почему?

— Потому что я не хочу их… я хочу тебя.

Он замирает, его руки прекращают трогать меня на долю секунды, и тогда я смотрю на него.

Лучше бы я этого не делала.

Выражение его лица выбивает из моих легких дыхание.

Его челюсти крепко стиснуты, но это не из-за неудовольствия, а из-за эмоций, которых я никогда не видела на его лице, или, может быть, он никогда не позволял мне увидеть.

Одержимость. Чувственная, глубокая и чертовски опасная.

Но вместо того, чтобы убежать от него, я бросаюсь прямо к нему. Я обнажила свою душу и тело. Я хочу это. Быть его.

До последней капли.

— Блять, Гвинет. С каких это пор ты научилась так говорить?

— Ты научил.

— Я?

— Ага. Потому что ты заставил меня захотеть быть женщиной.

— Ты хотела быть для меня женщиной?

— Да.

— Почему?

— Из-за того, как ты прикасался ко мне. И что хочешь меня.

— Значит, эти соски принадлежат мне, не так ли? — он сжимает один грубо, сильно, и я хнычу, но это быстро переходит в стон, когда он так же сильно сжимает мою грудь. — Эта киска тоже моя. Это моя киска, не так ли?

— Черт…

— Язык.

— М-м-м.

— Ответь мне, Гвинет. Чья это киска?

— Твоя.

— Верно.