Империя желания

Затем я держу ее за задницу одной рукой и хватаю за волосы, оттягивая назад, чтобы полакомиться чувствительной плотью ее точки пульса. Я облизываю ее и оставляю самый большой след. Тот, кто увидит это, то узнает, что она, блядь, принадлежит мне.

Я отметил ее. Я попробовал ее. Она моя.

Выпустив ее волосы, я сжимаю две пригоршни ее задницы.

— Тебе этого достаточно, малышка?

— Больше, — она тяжело дышит, покачивая бедра навстречу моим и частично терпит неудачу. — Пожалуйста… я хочу еще.

Я толкаюсь в ее узкую киску, выхожу почти полностью и снова вхожу. Затем я поднимаю ее так, что она почти отпускает меня, и опускаю на всю мою длину. Она стонет, затем всхлипывает и изо всех сил держится за меня.

— Значит ли это, что мне нельзя с тобой шутить?

— Нет. Не надо. Мне это нравится.

— Что именно?"

"— Грубость. Бесконтрольная, — ее глаза светятся слезами. — Мне нравится, что ты вышел из-под контроля.

Это заставляет меня потерять все свои запреты, и я врезаюсь в нее со скоростью, которая заставляет ее подпрыгивать, ее груди соблазнительно соприкасаются, поэтому я беру одну из них в рот, покусываю и посасываю. Я заставляю ее корчиться и трястись так сильно, что нас окружают волны из-за нашего взрывного соединения.

Все еще раздвигая ее ягодицы, я просовываю большой палец внутрь отверстия и говорю ей в грудь:

— Я скоро предъявлю свои права на эту задницу, малышка, и она будет испорченной и грязной. Будет больно. Хуже, чем когда мой член заставлял твою киску кровоточить.

— Да… пожалуйста… — она душит меня, ее влагалище душит меня, когда она кончает.

Есть шедевры, а есть лицо Гвинет, когда она испытывает оргазм. Ее голова запрокидывается, и радужная оболочка покрывается самым темным зеленым цветом, глаза опускаются, а кожа краснеет. Она дрожит, все ее тело испытывает шоковую реакцию, что является проявлением ощущений, терзавших ее тело.

Ее губы открываются, умоляя, чтобы что-то было в них или на них. Как мои собственные губы.

Мне нужно все мое терпение, чтобы не поддаться порыву. Это чертовски опасно, поэтому я трахаю ее сильнее, вставляя свой большой палец в ее задницу, пока ее напряженное кольцо мускулов не проглотит его, и она наполнилась мной.

Пока я не стану единственным, кого она может видеть, думать или чувствовать.

Только я.

— Ты не будешь снова тереться вокруг мальчиков, поняла?

— Да, да… — поет она, ее ногти скользят по моей спине и мышцам бицепса.

— Никто не коснется тебя, кроме меня.

— Ммм… да!

— А теперь скажи это.

— Никто не коснется меня, кроме тебя.

— Потому что ты моя.

— Я твоя.

Эти слова и ее непреодолимое тепло вызывают у меня собственный оргазм, и я прижимаю ее к себе, пытаясь выйти из неё.

Потому что я не использовал чертов презерватив. Снова.