В плену желаний

Поддавшись внезапному порыву, накинула халат и вышла из комнаты.

На автомате подошла к спальне Тимура и протянула дрожащую руку к двери, но непроизвольно отдернула. Неприятное ощущение дежавю охватило ее, слишком отчетливо помнила ту сцену с Кариной. Руки затряслись сильнее. Она уже собиралась трусливо отступить от своей затеи, но все же нашла в себе силы и открыла дверь.

В комнате было темно, лишь лунный луч, пробиваясь сквозь жалюзи, слегка освещал пространство. Так, что можно было угадывать очертание предметов. Ира вошла внутрь и, прикрыв дверь, остановилась в нерешительности. Она не знала, зачем пришла, что скажет, если он проснется, но назад дороги не было.

***Громов не спал. События минувших дней окончательно выбили его из колеи. Привести чувства в порядок не помогла даже привычная конная прогулка. Сегодня он, как никогда, загнал коня в мыло, но, тем не менее, долгожданной эмоциональной разрядки не получил. Переворачиваясь с боку на бок, Тимур тщетно пытался заставить себя уснуть, но гнетущие мысли тяжелым грузом оседали в сознании, мешая мозгу нормально функционировать.

Услышав шаги в коридоре, он насторожился и притворился спящим. Дверь неслышно отворилась, и кто-то вошел в комнату. Чуть приоткрыв глаза, Тим замер — Романова стояла, прислонившись спиной к стене и неуверенно озиралась по сторонам.

— Ты чего здесь? — спросил он и, включив ночник, посмотрел на свою ночную гостью.

Мягкий свет озарил помещение. Ирина вздрогнула от неожиданности и устремила на Тимура испуганный взгляд.

— Я боюсь, — прошептала она и непроизвольно обняла себя руками в надежде скрыть озноб, сотрясающий ее тело.

— Чего? — удивился Громов. Неестественная бледность кожи и слегка дрожащие губы говорили о том, что она не врет.

— Его, — неопределенно ответила Ира, глядя куда-то вдаль и раз за разом прокручивая в памяти жуткие кадры своих кошмаров.

— Кого — его, Ир? — вкрадчиво спросил Тим, хотя сразу догадался, о ком идет речь.

— Шевцова… Стоит мне уснуть, как он приходит ко мне…

Напряженно смотрел на нее и думал: рассказать о том, что еще вчера пустил ему пулю в лоб, или станет только хуже?

— Можно я с тобой посижу?

— А меня ты, значит, не боишься? — тепло улыбнувшись, поинтересовался Громов. Такая хрупкая и ранимая, она заставляла его сердце болезненно сжиматься.

От его улыбки тысячи бабочек затрепыхались внутри, но Ира лишь уклончиво пожала плечами, все еще боясь показать свое истинное отношение.

— Ночь на дворе, ложись давай, — Тимур откинул одеяло, приглашая разделить с ним постель. В его действиях не было никаких пошлых намеков, но Ирина почему-то напряглась и отрицательно покачала головой.

— Или ложись, или иди в свою комнату, — строго сказал Громов.