В плену желаний

Тим спокойно смотрел на оружие, ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Надеюсь, ты знаешь, что делать?

Бушин мог выбрать и другой способ убийства, но предпочел устроить Тимуру еще одну проверку — хотел удостовериться в том, что он по-прежнему способен на все, чтобы выполнить приказ.

Громов уверенно кивнул, взял со стола пистолет и, передернув затвор, убрал его за ремень джинсов.

— Я могу идти?

— Да, исполняй.

Тимур направился к двери.

— Громов! — окликнул его управляющий, вспомнив о важном деле.

— Да.

— Ты помнишь, какой сегодня день?

— Помню, понедельник…

— До вечера реши вопрос с женщинами и обсудим наши дальнейшие дела.

— Хорошо.

Тим вышел из кабинета управляющего и, решив не откладывать дело на потом, спустился в подвал, прихватив с собой парочку крепких ребят.

Мрачные обшарпанные стены, холодный бетонный пол. Единственным источником солнечного света служила маленькая форточка с решетками под потолком. Посередине камеры на оголенном проводе висела тусклая лампочка, которая то загоралась, то потухала, издавая характерные звуки. Нередко жертвы намеренно хватались руками за провод и мгновенно умирали от удара током, только бы избежать изощренных пыток."

"Подвал использовали как тюрьму и пыточную. Здесь избивали, истязали, насиловали не только женщин и сотрудников, совершивших что-то серьезное, но и клиентов, представляющих серьезную угрозу для репутации клуба. Бушин сам назначал наказание и всегда присутствовал при его исполнении. Но сейчас этот подвал эксплуатировали все реже: девушки, наученные горьким опытом, старались соблюдать правила, а уж если и нарушали, то по мелочи, и Гитлер просто отправлял их в комнату под замок.

Громов подошел к нужной камере и остановился, разглядывая пленника, крепко привязанного к стулу. Едкий запах запекшейся крови и испражнений ударил в нос, заставив поморщиться, а к горлу тут же подступил горький ком. Нервно сглотнув, Тимур отворил решетку, щелкнул выключателем и прошел внутрь.

Щурясь от яркого света, Шевцов поднял голову.

— Ну наконец-то, развяжи меня, — потребовал он.

— Нет, — коротко ответил Тим. Смотрел на Игоря и силился понять свои эмоции. Никакого чувства жалости к этому человеку он явно не испытывал, хотя и человеком-то его назвать можно было с большой натяжкой.

— Какого хера я здесь?

— Ты нарушил правила…

— Какие еще правила?

— Ты обещал помочь сбежать одной из девушек, — пояснил Тимур. При одном лишь воспоминании о том, как Шевцов издевался над Ирой, волна гнева вновь поднималась изнутри, смывая остатки человечности, однако Громов все еще медлил. Он много раз стрелял в преступников на задержании, но тогда у него не было выбора, и чаще всего они выживали.