В плену желаний

Как бы сильно ни любила Громова, Ира осознавала, что будущего у них нет, и безжалостно приносила в жертву своей свободе эту любовь. Она просто не имела права сдаваться.

— Че ты творишь? Ты даже не представляешь, что он с тобой может сделать…

— Ошибаешься! Я очень хорошо его знаю, и ничего плохого он мне не сделает.

Ира убеждала в своей правоте не только Тимура, но и себя. Старательно отводила глаза, чтобы не поддаться своей слабости и не передумать. Неимоверно сложно было бороться со своими чувствами, отчаянным усилием воли заглушать мольбу сердца, рвущегося навстречу Тимуру.

— Кто же он?

— Прокурор, с которым вместе работали.

— Шевцов, наверно, — снисходительно улыбнувшись, уточнил Громов. Нервно мерил шагами помещение в надежде придумать хоть что-то, чтобы открыть ей глаза.

— Да, а откуда ты…

— Ты совсем дура? Этот твой Шевцов бывает здесь раз в две недели.

— Не может быть, — твердо заявила Романова.

— Где он сейчас?

— Позвонить вышел в смежную комнату.

— Позвонить? Серьезно? А то, что телефоны сдают перед входом тебя не смущает?

— Врешь! — Ира перешла в наступление. — Я не верю ни единому твоему слову. Игорь Петрович — честный и порядочный человек.

— Иди посмотри, что там в этой комнате, — взревел Тим и, подойдя к ней практически вплотную, с силой встряхнул за плечи, вынуждая смотреть в глаза. — Опомнись же ты!

— Пусти, мне больно, — сдавленно произнесла Ирина и поморщилась от боли.

Громов разжал руки и взъерошил волосы, не зная, что еще предпринять. Она ничего не хотела слушать, а аргументов больше не осталось.

— Тимур, ну перестань, — примирительно сказала Ира и погладила его по руке. Она не хотела расставаться на такой ноте, оставлять какие-то недомолвки, поэтому решила сжечь мосты. — Я взрослая девочка, сама знаю, что мне делать. Не нужно меня опекать.

Громов не вытерпел, крепко прижал ее к себе.

— Я все понимаю, мы не ладим в последнее время, но сейчас не до выяснения отношений. Ириш, я тебя очень прошу, пойдем со мной.

Этот момент был самым тяжелым для нее — вновь почувствовать его тепло, вдохнуть родной запах. На пару мгновений она позволила себе окунуться в те невероятные ощущения, что дарил ей Тимур, и, собрав последние силы, отстранилась.

— Прости, Тим, я все решила, я не пойду.

— Ир… — обреченно прошептал он, отказываясь верить, что это правда."

"Столько боли отражалось в его взгляде, что Ирина невольно содрогнулась. Только убежденность в правильности своего выбора помогала сохранять спокойствие.

— Уходи… Не мучай ни меня, ни себя, ну пожалуйста…

Несколько долгих секунд Громов молчал, и только играющие желваки говорили о том, что он очень зол.

— Дура! — сквозь зубы процедил Тимур и спешно покинул помещение, громко хлопнув дверью.