В плену желаний

Двуспальная кровать, идеально заправленная серым покрывалом, шкаф-купе со встроенным зеркалом и письменный стол, на котором лежал ноутбук. На окнах не было занавесок, только жалюзи и плотная собранная штора, спасающая от слишком яркого солнечного света. Ни единой картины, статуэтки, ничего, что бы хоть как-то украшало комнату, придавало ей тепла и уюта, лишь одинокая рамка стояла на прикроватной тумбочке.

Лена подошла ближе и взяла в руки фотографию, на которой был изображен Хабаров с дочкой. Она невольно улыбнулась и поставила рамку на место. Затем прошла к шкафу и отодвинула зеркальную дверь. На плечиках висели рубашки разных цветов, преимущественно белые, брюки и пиджаки.

Проведя ладонью по безупречно выглаженной ткани, Зимина почувствовала, как легкие мурашки разбегаются по телу. Прикрыв глаза, она четко представила себе образ Алексея: высокий, статный… Вспомнила моменты, когда срывала с него эти рубашки в порыве страсти, как сминала в кулаке, отвечая на жаркие ласки. Глухо простонав, поспешила вырваться из омута фантазий и, открыв глаза, задвинула дверь.

Сесть на кровать она себе не позволила — и так увидела то, что Алексей яростно оберегал от посторонних глаз. Щелкнув выключателем, Елена вышла из комнаты и, забрав с комода телефон, прилегла на круглый диван в гостиной.

Московская область. БО «Васильки»

Романова начала терять всякую надежду на спасение, но внезапно Гринев изменился в лице и, отпустив ее, сделал несколько шагов назад. Потирая покрасневшее запястье, Ира озадаченно обернулась и, увидев, что управляющий идет к ним, усмехнулась.

— Трус, — прошептала она Андрею.

Он ничего не ответил, лишь гневно зыркнул на нее.

— Добрый вечер, Ирина Алексеевна, — приторно произнес Бушин, остановившись напротив нее.

— Добрый вечер, Адольф Михайлович, — поздоровалась Романова и зябко поежилась, перехватив его откровенный взгляд.

Гитлер бесцеремонно рассматривал ее почти обнаженное тело и хищно ухмылялся. По его непроницаемому лицу невозможно было понять, о чем он думает. Ирине стало не по себе, но она старалась держать себя в руках.

— Вы сегодня необычайно хороши, — сделал ей комплимент Адольф Михайлович и, переключив свое внимание на Андрея, задал ему вопрос: — А ты что тут делаешь? Работы, что ли, мало?

— Ничего, я так… Хотел узнать, как дела, — залебезил Гринев, отчего Ира неприятно поморщилась.

— Узнал? — уточнил Бушин.

— Угу.

— Свободен, — рявкнул он, и Андрей поспешил раствориться, чтобы не злить управляющего.

— Спасибо, — поблагодарила Ирина, мягко улыбнувшись. После того, как Гринев ушел, она смогла вздохнуть спокойно.

— Надеюсь, он не доставил вам неприятностей?

— Ничего серьезного, — отмахнулась Романова, но продолжала прокручивать в голове угрозы Андрея.