В плену желаний

Нервно сглотнув, Романова продолжила хранить молчание, но Громов не намерен был так просто сдаваться.

— Я не уйду, пока мы не поговорим, — твердо сказал он, дотрагиваясь до ее плеча. — Слышишь меня?

— Зачем ты пришел? — сквозь зубы спросила Ира. Брезгливо передернув плечами, она поспешила скинуть с себя его руку. Ее тело, помимо воли, откликнулось на это прикосновение, но Ирина, до боли закусив губу, нашла в себе силы ничем не выдать своего состояния.

— Узнать, как ты себя чувствуешь, — мягко ответил Тим.

Ему ужасно хотелось обнять ее, прижать к себе, спрятать от всех невзгод в своих объятиях, но он понимал, что сейчас Романова видит в нем только врага. Сможет ли она когда-нибудь простить его, неизвестно.

— Просто замечательно, — не выдержав, воскликнула Ира и села на кровати.

Повернувшись лицом, так чтобы видны были безобразные синяки и кровоподтеки на коже, она с вызовом посмотрела Громову в глаза и продолжила: — Именно так, как и должна себя чувствовать женщина, которую сначала изнасиловали, а потом избили.

Глядя на ее изуродованное лицо, Тимур ощущал, как сердце болезненно сжималось. Вина за все случившееся будто придавливала его к земле многотонной плитой.

— Что? Не нравлюсь? — горько усмехнувшись, поинтересовалась Ирина. Ей было больно и обидно, и она неосознанно пыталась выплеснуть эти эмоции на источник всех ее бед. Но легче от этого не становилось.

— Ир, выслушай меня, — примирительно проговорил Громов и протянул к ней руку, но она резко отпрянула от него.

— Я поражаюсь, неужели в тебе нет ничего святого? Как ты так можешь? Вытер ноги сам, потом отдал попользоваться другому, а теперь пришел как ни в чем не бывало…

— Да все не так, — крикнул Тимур, прервав ее монолог, и, не сдержавшись, ударил в стену ладонью.

— А как?

Несколько мучительно долгих секунд они смотрели друг другу в глаза. Громов не мог ей рассказать всю правду. Слишком многое стояло на кону. Он просто не смел подвергнуть опасности, в первую очередь, ее саму. Если его обман раскроется, то Иру в лучшем случае отдадут другому, а о худшем он боялся даже думать.

Так и не дождавшись ответа, Романова грустно улыбнулась. Все что угодно она ждала от него, но только не молчания. Где-то в глубине души Ирина хотела оправдать его, надеялась услышать хоть что-то, что могло бы обелить его, но, увы, чуда не произошло. В очередной раз разочаровавшись в Тимуре, она отвернулась к стене, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Ир, — мягко произнес Тим, хотя внутренний голос громко кричал. Противоречивые эмоции раздирали его душу, он не знал, как быть. Все это было ужасно несправедливо, Ира наказывала его за то, чего он не совершал.

— Уходи, — чуть слышно прошептала она и ощутила, как по щеке покатилась горячая слеза.