Пленник моих желаний

Кто знает, вдруг она хладнокровно пристрелит Тимоти, чтобы избавиться от неприятностей?

Поэтому он прошептал другу:

— Отвечай, черт тебя возьми!

Она слышала его, но ничего не сказала. Выражение лица по-прежнему оставалось раздраженным.

— Значит, мы зашли в тупик, и поэтому никто не сможет сегодня заснуть? Не дадите ли по крайней мере слово, что сегодня будете вести себя спокойно и позволите нам поспать?

— А вот на это я согласен.

Габриела немного помедлила. Честно говоря, она была слишком выведена из себя, чтобы согласиться только на половину того, что просила. И как ни противно было Дрю признавать это, она выглядела чересчур соблазнительно в этом чертовом одеяле, с распущенными черными, разметавшимися по плечам волосами."

"Но тут она вдруг оживилась, кивнула, и Дрю сразу вспомнил слова ее красавца друга. В трюме было две цепи. Одна досталась Дрю, вторая предназначена для Тимоти.

Черт бы все это побрал! Ей недостаточно посадить на цепь одного мужчину, потребовалось сразу двое!

Глава 28

Пусть Тимоти Сойер по собственной воле вернулся в каюту, но Габриела ни чуточки ему не доверяла. Такой здоровяк, настоящий громила, способен на все, и она больше не собиралась рисковать.

Поэтому ей, Ричарду и Биксли удалось приковать Тимоти цепью к самой крепкой переборке. Гигант принял свой приговор с поразительной покорностью, возможно, потому, что Габриела развлекала его рассказами о пиратских приключениях отца, отвечая на вопрос за вопросом.

Прежде чем выйти из каюты, она даже сказала ему:

— Спасибо за то, что сдержали слово и не доставили нам дальнейших неприятностей.

Тимоти просто пожал широченными плечами.

Ну вот, обошлось. И корабль все еще в ее власти. Но опасность была велика.

Она направилась к капитанской каюте. Ночная стража была удвоена: Охр уже позаботился об этом. Нужно быть крайне осторожными. Она и так слишком долго возилась с Сойером, чтобы надеяться на то, что Дрю заснул или по крайней мере будет молчать.

Увы!

Он подождал, пока она заберется в постель. И даже позволил ей устроиться поудобнее, взбить подушку, расправить одеяло, поверх которого она лежала. Но стоило ей блаженно вздохнуть — кровать оказалась очень удобной, — он подал голос:

— Я тут сидел и думал, каковы на вкус твои груди. Сначала ей показалось, что она ослышалась. Мужчина просто не может сказать нечто подобное, да еще таким спокойным тоном. Только любовники могут говорить о таких вещах, а они — совершенно чужие люди!

— Соленые от морского воздуха? — продолжал он. — Как розовые лепестки, смоченные твоими духами? Да, я ощутил запах роз. Или они слаще амброзии?

Чувствуя, как горят от стыда щеки, Габриела проворчала:

— Я сейчас заткну тебе рот.

— Жду не дождусь, пока ты подойдешь ближе. Теперь она поняла, что он задумал.