Ночные желания

Затем спросила:

— И как вы собираетесь занести и вынести столько писем, не привлекая внимания?

— Для таких случаев у меня есть особый пиджак с потайными карманами в подкладке.

— Интересно, — она задумчиво поджала губы, — а куда бы я прятала письма, если бы мне пришлось проникнуть в спальню вдовы?

— Вы могли бы положить их в свою сумочку или спрятать под юбками, — ответил Рейн, не в силах оторвать взгляд от ее пухлого рта.

Она посмотрела ему в глаза.

— Ту сумку, что вы держите, можно закрепить на бедре, пристегнув специальным зажимом к подвязке чулка.

Мадлен выразительно взглянула на него, чуть склонив голову.

— Вот видите, мне было бы удобнее выкрасть письма. Вам будет нелегко разместить такое количество бумаг в пиджаке, не вызвав ни у кого подозрений.

— Я все же попытаю счастья, любовь моя. Впрочем, если хотите, можете надеть эту сумку. Не исключено, что мне придется передать письма вам, чтобы избежать подозрений.

— Да, пожалуй, надену.

Ее лучистые глаза светились радостью, когда он закончил украшение ее прически. Оглядывая результат его трудов в зеркало, она с удивлением прошептала:

— А я выгляжу прямо как завсегдатай литературных салонов.

Мадлен перевела восхищенный взгляд на Рейна.

— Вы действительно мастер в вопросах перевоплощения.

— Это было моей профессией долгие годы.

Он прохладно отреагировал на ее комплимент, потому что шпионская стезя научила его не вмешивать эмоции в работу.

С твердым намерением и впредь не отходить от этого правила, он взял у Мадлен письма и отошел в сторону, чтобы надеть специальный пиджак, пока его опять не одолело желание целовать эти пленительные губы.

Как трудно сопротивляться силе природы, маман. Все мои чувства наэлектризованы желанием отдаться ему.

Этот чудесный день, проведенный вместе с Хэвилендом, заставил Мадлен усомниться в его равнодушном отношении к любви, но презрительные замечания по поводу ошибок его кузена все же подтвердили ее худшие подозрения.

Мадлен не удалось хладнокровно обдумать его предложение по пути к мадам Совиль: от переполнявших сознание впечатлений дня ей было трудно сосредоточиться. Хэвиленд же выглядел совершенно невозмутимым, развалившись напротив нее в салоне кареты.

Да и почему бы ему не быть спокойным? Он неустрашим, хладнокровен, привык прямо смотреть смерти в лицо, напомнила себе Мадлен. В то время как она не встречала ничего более опасного, чем норовистая корова, бодающая забор. Ну, кроме барона Эккерби, разве что…

— Нет нужды бес покоиться, — прервал он ее сумбурные мысли.

Это возмутительно! Он, кажется, видит ее насквозь.

— Неужели вы совсем-совсем не нервничаете?

Его легкая улыбка вызвала в ней волнение, никак не связанное с предстоящим делом.