Ночные желания

Граф отправился в свой кабинет и сосредоточил внимание на делах поместья, скопившихся за время его отсутствия.

Когда Мадлен наконец вернулась, то остановилась в дверях кабинета, глядя на Рейна, сидящего за своим столом.

— Добро пожаловать домой, милорд, — произнесла она любезно, снимая перчатки и капор. — Надеюсь, ваши дела в Лондоне увенчались успехом.

Рейн ощутил прилив удовольствия, услышав голос Мадлен и увидев ее впервые после их брачной ночи. Осознав, как сильно скучал по ней все это время, он, однако, рассердился на себя. А взглянув на жену, невольно залюбовался.

Мадлен выглядела по-другому. На ней был ярко-синий короткий шерстяной жилет, надетый поверх бледно-голубого кашемирового платья, которое являло собой воплощение элегантности.

— Это одно из твоих новых платьев? — вставая, спросил он, пытаясь уловить произошедшую в ее внешности перемену.

— Да, мы с Арабеллой ходили по магазинам несколько раз за эту неделю.

— Я знаю, Брэмсли мне сообщил.

Мадлен внутренне слегка напряглась, но ее тон остался таким же мягким.

— Неужто Брэмсли предоставляет тебе ежедневные отчеты о моих действиях?

— Он делает регулярные отчеты по поводу всего, что происходит в поместье.

— Понятно, тогда мне надо быть осторожнее, раз уж в этом доме столько шпионов, — сказала она, улыбнувшись.

Рейн не мог сказать наверняка, шутит она или нет, а Мадлен сменила тему разговора, медленно повернувшись вокруг своей оси, демонстрируя новое платье.

— Я благодарна Арабелле, за то что она помогла мне стать модной, но ты, возможно, пожалеешь о своей щедрости, когда увидишь счета. Я изрядно растратила средства, которые ты мне выделил.

— Я уже видел счета и совсем не жалею о расходах.

— По правде говоря, я тоже. Твоя бабушка, кажется, сочла мою прежнюю одежду лохмотьями, недостойными графини.

— Она и твои наряды унижала?

— Среди прочего, — ее ответ прозвучал беспечно.

Видя, что жена не переступает порога его кабинета, Рейн вышел из-за стола и пошел к ней навстречу.

— Я сожалею, что тебе пришлось испытать на себе ее грубость, полагаю, это было крайне неприятно.

— Да, это было не очень приятно, — согласилась Мадлен. — Но этого можно было ожидать. Я знала, что леди Хэвиленд никогда меня не одобрит. Я ведь тебя предупреждала об этом, помнишь?

— Да, предупреждала. Но отношение моей бабушки никак не должно сказываться на нашем браке.

— Однако мне по-прежнему искренне жаль, что я встала между вами, — негромко сказала Мадлен, и в ее голосе прозвучало подлинное раскаяние.

Рейн покачал головой, остановившись перед ней.

— Ты не должна ни в чем себя винить…

Он замолчал. Ее прическа отличалась от прежней, и в лице тоже угадывались перемены.