Ночные желания

— Я мечтал сделать это с самой первой нашей встречи, — сказал он низким, чуть хриплым голосом. — Тебе нужно чаще ходить с распущенными волосами, милая. Так твои черты смотрятся значительно мягче.

Мадлен вынуждена была согласиться. Неяркий свет спальни добавлял ей очарования. Пляшущие блики огня окрашивали пряди в золотистый цвет, а бледной коже придавали розоватый оттенок.

— Вы забыли, — проговорила она, — что компаньонкам, равно как и учительницам, не позволено потворствовать своему тщеславию, чтобы не прослыть легкодоступными.

— Верно. Но графиням позволено делать все, что им заблагорассудится, уединившись в своих спальнях… и они должны делать то, что нравится их мужьям.

Мадлен подняла бровь, услышав это провокационное заявление.

— Неужели угождение является необходимым требованием к вашей жене?

Он хохотнул, легко вороша волосы у нее на виске.

— Первым порывом было сказать «да», но я уже слишком хорошо тебя знаю, чтобы чего-либо требовать, милая Мадлен. И я верю, что ты исключительно по собственной воле будешь делать мне приятно.

Девушка ощутила его жгучий взгляд на своей обнаженной груди, а в следующее мгновенье граф обнял ее сзади, не говоря ни слова.

Мадлен наблюдала в зеркале, как он накрыл расставленными пальцами ее перси, а затем сомкнул, лаская отвердевшие соски, заставляя тело ответить разгорающимся в лоне желанием и дрожью наслаждения.

Но самое сильное воздействие оказывал на нее взгляд Хэвиленда, от которого у девушки перехватывало дыхание. Под этим внимательным взглядом она и вправду впервые в жизни почувствовала себя красивой.

В висках шумно пульсировала кровь. Но Мадлен все же постаралась овладеть выражением своего лица, боясь, что чувства, которые она сейчас переживала, станут слишком явными для Рейна. Глядя на него, ей было очень трудно утаивать крайнее возбуждение. И уж совсем невозможно было скрыть желание.

Тело томилось в ожидании его прикосновений. Она вожделела объятий крепких рук Рейна, его поцелуев, его любви…

Но вместо того чтобы удовлетворить ее жажду, он, казалось, намерен был продолжать мучения. Подняв ей волосы, граф поцеловал шею девушки, затем покрыл поцелуями каждый дюйм ее обнаженных плеч.

Томительный жар разлился по жилам Мадлен, наполняя ее тело тяжестью, после того как Рейн запечатлел на ее плече последний короткий поцелуй. Когда он отступил назад, было непонятно, какое чувство в ней преобладало: разочарование оттого, что он перестал ее возбуждать или волнение в предвкушении следующего шага.

Наверное, оба чувства в равной степени, подумала девушка, глядя, как граф снимает свой сюртук. Но когда он посмотрел ей в глаза, волнение перевесило.

— Ты должна помочь мне раздеться, жена. Я хочу, чтобы ты хорошо изучила мое тело.