Хрупкое желание

Так?

— Разве ты не из тех, кто берет то, что хочет?

Данило притянул меня еще ближе, пока наши груди не прижались друг к другу. Его сердце колотилось еще сильнее, чем мое, и было приятно сознавать, что этого сдержанного человека так легко вывести из себя несколькими словами глупой, наивной меня. Его хватка была крепкой, но не болезненной.

— Что ты делаешь, София? — его голос был полон предостережения, а глаза сжигали меня своей силой.

Я чувствовала его эмоции каждой клеточкой своего тела, и даже если это не те эмоции, которые я хотела, я жадно впитывала их. Но видела, что его гнев угасает, а пальцы разжимаются.

— Может, тебе нужно, чтобы я надела светлый парик, как в прошлый раз. Возможно, тогда ты сможешь закончить начатое на вечеринке.

Его хватка усилилась.

— Прижимая тебя к тому дереву. Ослепленный гневом. Это не то, что я обещал твоей семье, не то, что обещал себе.

Я сглотнула. Я теряла его, его ярость, его страстную ненависть, и не хотела этого. Я могла видеть, как пьянею от его жгучей ненависти, как притворяюсь, что это гневная похоть. Я хотела чего-то, чего угодно. Желала чувствовать, что у меня есть какая-то власть над ним, даже если это была только его злость.

— Римо взял то, что хотел, и получил все. Он рассмеялся тебе в лицо, и ты позволил ему, — выпалила я.

Данило не дал мне договорить. Он оттолкнул меня, и я приземлилась на кровать, а потом он забрался на меня сверху.

— Ты этого хочешь? Быть трахнутой в гневе? Разве прошлого раза было недостаточно? Это то, чего ты хочешь? — его тело прижимало меня к себе, и даже сквозь ткань ночнушки я чувствовала его растущую эрекцию. — Ты этого хочешь? — прорычал он."

"Его глаза были полны гнева, но в их глубине таилась боль. Неужели ему было так же больно, как и мне?

Моя грудь сжалась от беспокойства. Я хотела любви и красивой сказки. Я была слишком стара, чтобы верить во второе, и слишком реалистична, чтобы надеяться на первое.

Часть гнева исчезла с его лица, сожаление покинуло его лицо, и он начал отталкиваться от меня. Мои ногти впились в дорогой материал его рубашки, желая, чтобы это была его кожа, отчаянно желая пустить кровь и подарить ему немного моей боли.

Я не хотела, чтобы он отстранялся. Я хотела Данило. Мне нужна была какая-то его часть. Что-нибудь.

— Римо всегда побеждает, потому что берет то, что хочет, не считаясь ни с кем. Он взял Фину. Ее сердце. Ее девственность. Он забрал все.

Данило навис надо мной, гнев вернулся на место, его дыхание стало громче.

— Перестань упоминать его имя, София.

— Почему? Потому что он получил то, что ты хотел, а теперь ты остался с кем-то, кого ты не хочешь? С кем-то, к кому даже не хочешь прикасаться, не говоря уже о трахе.

Это слово обожгло мне язык, и пришлось сдержаться, чтобы не поморщиться.