Желая тебя

Я тогда совсем не могла говорить, хотя все время пыталась дать ему понять, что волноваться не о чем, и что все у нас будет хорошо. Помню, папа наотрез отказывался покидать палату до тех пор, пока не миновал кризис.

— Он понял, что его методы воспитания как раз и привели к тому, что твоя жизнь оказалась под угрозой, а ведь именно от этого он и пытался тебя защитить.

— Ты очень сообразителен, Даниэль. Я тоже думаю, что именно это он тогда и чувствовал.

— Я прочел слишком много его личных записей, чтобы не догадаться, какова была его реакция, когда он увидел тебя чуть ли не при смерти. На его месте я изводил бы себя точно так же.

— У тебя с моим отцом много общего.

— Нет. Что касается твоей защиты, он преуспел в этом гораздо больше меня.

— Папа так не считал, когда меня ранили, и постоянно твердил, что виноват, а я не могла разобраться почему. Теперь я это поняла. А тогда четко уяснила для себя только одно: он любит меня совсем не за то, что из меня получился отличный солдат. Он любит меня просто потому, что я его дочь.

— Поняв это, ты решила выйти из дела?

— Когда я осознала, что могу рассчитывать на отцовскую любовь, даже если оставлю службу, то спросила себя: «А хочу ли я потратить на это всю свою жизнь?» Ответ оказался на редкость простым и очевидным: «Нет, не хочу».

— Ты действительно решила заняться компьютерами?

— Ну, у меня, конечно, есть кое-какие способности. Но я совсем не похожа в этом отношении на Клер или Хотвайра. Меня вполне устроила бы работа в компании, где ценились бы мои познания в программировании, но я никогда не стала бы зацикливаться на этом.

— Значит, ты еще не решила, будешь ли работать в консалтинговой фирме Вулфа и Хотвайра?

— Еще нет. Передо мной весь мир, и я пока не определилась со своим местом в нем и еще не решила, чем хочу заниматься. Знаешь, довольно странно осознать в возрасте двадцати шести лет, что можно выбрать любой путь и стать тем, кем захочешь.

— Что касается меня, то, сколько себя помню, всегда хотел служить в спецназе. Я и к рейнджерам присоединился потому, что армия являлась самой «доступной» военной организацией.

— Почему же ты ушел?

— После смерти мамы я больше не мог там оставаться.

— Из-за того что ты отказал ей, когда она просила тебя уйти из армии и вернуться домой, чтобы заботиться об отце? Ты чувствовал себя виноватым, продолжая заниматься любимым делом в то время, как твоя мама была мертва?

— Да.

Хотя Джози и понимала мотивы его поступка, она не могла не осознавать того, какую огромную жертву пришлось ему принести.

— Ты просто уникальный солдат, Даниэль.

— Кроме того, у наемников гораздо больше свободы, чем было у меня в отряде рейнджеров.

— Да, хотя, думаю, если бы ты остался в армии, был бы счастливее.