Майор Бойцов желает познакомиться (СИ)

Сейчас подруга уехала в Москву на симпозиум.

Противный писк действует на нервы ровно до того момента, пока тело не парализует ужас.

Потому что рядом с надписью «Тимур,32» зеленый значок, а в переписке новое сообщение:

«Привет. Как дела? Куда пропала? Может, встретимся?»

Да пошел ты к черту!

Отшвырнув компьютерную мышку вглубь ящика, закусываю губу от досады. Даже дня не подождал, извращенец. Ещё вчера утром делал вид, что сожалеет о моем решении, а уже сегодня Сюзи пишет. Хоть и смотрел на меня весь день как собака побитая.

Кобель, он и есть кобель!

Хотя… о чем я думала? На что надеялась? Будет верность мне хранить?

По всей видимости, мой отказ майор воспринял более-менее спокойно. Пошел дальше.

Смахнув две непрошеных слезинки, иду на кухню, щелкаю чайник и в полной темноте смотрю в окно.

Обнимаю себя за плечи.

Тишина в помещении нарушается только падающими равномерно каплями.

— Валерка, ты, что ль? — мама хлопает выключателем, и я щурюсь от яркого света.

— Я…

— Ты че как смерть тут? В темноте-то.

Оставляю вопрос без ответа. Вместо этого перевожу тему:

— Насос опять капает, мам.

— В курсе…

— Может, уже обратимся к кому-нибудь за помощью? К сантехнику, — киваю на соседнюю улицу. — Или к дяде Боре.

— А может, к бородатому твоему?

Резко оборачиваюсь и разъяренно уставляюсь на маму.

— Он не бородатый, — возражаю.

— Угу…

— И не мой, — топаю ногой.

Те две слезинки приводят за собой целый табор из слез, которые самопроизвольно выпадывают из глаз, поэтому я практически сразу отворачиваюсь, но мама успевает заметить неладное.

— Че воешь-то, Валер? — спрашивает настороженно.

— Так, насос сломался, — всхлипываю. — Говорю же…

Тру глаза ожесточенно.

— Чувствую я, одним насосом тут не обошлось. Для такого-то потопа насос помощнее нужен.

— Ма-ма, — ахаю от возмущения.

Она смеется. Я бы даже сказала, ржет на весь дом.

А потом подходит сзади и обнимает. Крепко-накрепко, по-матерински. Вместе с руками. Такая уж она у меня, мамочка моя. Может ругать, быть грубой, чинить насосы, материться как сапожник, но когда плохо… всегда чувствует.

Поворачиваю голову и утыкаюсь в уютное плечо. Шмыгаю носом, как маленькая девочка.

— Ну, что? Признавайся. Помайорил и отфутболил? — спрашивает грозно.

— Нет, — мотаю головой. — Я сама… отфутболила.

— Стало быть, накосячил.

— Хуже…

— Чего?

— Боюсь, что накосячит… — признаюсь.

— М-да уж. Переплюнула нас с бабкой. Мужик еще не скозлил получается, а ты его уже приговорила?

Неопределенно веду плечами.

Мама долго молчит, а потом, глубоко вдохнув, начинает запевать свою любимую заунывную:

— Ста-а-арый клен, ста-а-арый клен, старый клен стучит в окно…

Приглашая нас с друзьями на прогулку-у.