Майор Бойцов желает познакомиться (СИ)

— Возможно, вы замечали что-то странное? Какой-нибудь повышенный интерес к диадеме? К украшениям?

— Даже и не знаю. Народ нынче дикий, их реликвии и музейные экспонаты совсем не интересуют. Нам ведь каждые выходные телефон обрывают, сдаем ли мы беседки в яблоневом саду. Беседки представляете?.. И про номера регулярно спрашивали. Номера в старинном здании в стиле классицизма и неоготики.

Женщина вскидывает руки, будто подобное кощунство непростительно.

— Возможно, были какие-то постоянные посетители? — спрашиваю, стараясь не дышать в сторону пирогов.

— Их много. Мы ведь проводили поэтические вечера и костюмированные балы.

— И никто из гостей никогда не просил диадему? Допустим, для костюма или антуража?

— Не было такого. А вы спросите у Непейводы.

— У кого? — усмехаюсь.

— Ну, Ким Харисович Непейвода и его жена Нонночка. Они наши основные спонсоры и добродетели.

— Хмм… — Бойцов хмурит брови. — Впервые слышу.

— Очень странно, — удивляется Елена Сергеевна. — Это такие замечательные люди. Меценатство в наш век — редкость. Ким Харисович в прошлом году оплатил реставрацию всех антикварных экспонатов. И, кстати, диадемы тоже.

— Очень интересно. А в журнале наличия музейных предметов этой информации нет, — возмущенно проговариваю я и напарываюсь на предостерегающий взгляд Бойцова.

Откашлявшись, всё же неуклюже хватаю пирог и жадно его откусываю.

— Спасибо, Елена Сергеевна. Мы поедем, — произносит мой начальник и тянет меня за локоть из-за стола.

Вскакиваю, поправляю короткий свитер.

— До свидания и спасибо, — прощаюсь.

Запрыгнув в машину к Бойцову, активно жую. Украдкой, конечно, слежу, как он усаживается рядом и вытягивает ноги.

— Выкинь это нахрен, — цедит Тимур, выхватывая у меня из рук остатки пирога, и выкидывает его в открытое окно.

— Ты что делаешь? — округляю глаза. — Мамочка не учила, что еду выкидывать нельзя? Ты ведь мой достаток выкинул, я теперь никогда не разбогатею.

Дуюсь сердито.

— Ты пришла в полицию стажером, — откровенно потешается надо мной майор. — Ты никогда не разбогатеешь, Завьялова.

Теперь возмущенно складываю руки на груди и громко дышу. У него просто визуализатор сломался. Из-за возраста. Или он его у одной из девок потерял.

— Никогда не ешь со свидетелями и тем более с подозреваемыми, Лер, — по-дружески советует Тимур.

— Это почему это?

— Ты не можешь знать их мотивов.

— Да эта старушка просто божий Одуван, я тебя умоляю. Что она там могла криминального сделать? Руки не помыть или сметану просроченную в тесто замесить?..

— Я тебя предупредил, — посматривает на меня строго. — Ещё раз увижу — пойдешь дежурить вне очереди.

— Ладно, — соглашаюсь.

В конце концов, в его словах есть зерно здравого смысла, я просто расслабилась и потеряла бдительность. А он всегда такой.