Майор Бойцов желает познакомиться (СИ)

Оформляю всё согласно букве закона, подготавливаю к сдаче следователю.

Затем воровато озираюсь. Кабинет у нас просторный, но уж слишком захламленный. Мужики ведь работают. Всё ненужное из дома вечно сюда тащат.

Стол Бойцова — запретная зона, но меня тянет к нему, как и к его хозяину. И если в случае майора потакать своим желаниям я не собираюсь, то порыться в его «грязном белье» исключительно для дела — за милую душу соглашаюсь.

Так-с.

Кончиками пальцев прохожусь по черной кружке, из которой мой начальник пьёт кофе каждое утро. С улыбкой разглядываю прикрепленные к ноутбуку белые стикеры, исполосованные мелким неразборчивым почерком. А потом замечаю фотографию молодого мужчины над планером. По схожему овалу лица, светлым волосам и нахальной улыбке догадываюсь — это его отец.

Тот самый капитан Иван Бойцов, погибший на службе. Майор, конечно, похож на него, но не сильно.

В коридоре раздаются чьи-то тяжелые шаги, поэтому меня как ветром сносит. Едва успеваю опуститься на стул, как в кабинет заходит… хозяин инспектируемого мной стола.

— Привет, — Тимур спокойно здоровается, расстегивая замок на кожаной куртке.

Мельком отмечаю синюю футболку и черные джинсы с блестящей пряжкой на ремне.

— Добрый день, товарищ майор, — откликаюсь, отворачиваясь к бумагам.

— Учишься?

— Угу.

Закрывшись от него рукой, продолжаю гипнотизировать документы. Вот зачем он пришел? Говорил же — все встречаемся в усадьбе? Вот и ехал бы прямиком туда.

Судя по звукам, Бойцов усаживается за стол и тоже принимается перебирать лежащие на нем стопками бумаги.

— А я за заключением заехал, чтобы время не терять. Только вот «по пальчикам» в музее всё чисто.

— Угу.

— Рецидивисты не отметились, по базам — глухо. Это печально…

Его голос больше не звучит враждебно, так как слышался ещё вчера. В нём нет грубости или пренебрежения. Некоторые особо наивные клеточки в моей душе даже считывают в нём зарождающееся дружелюбие, но меня этим не провести.

Не-а. Не провести. Я размажу его самолюбие по стеночке и только тогда успокоюсь.

— Я поговорить с тобой хотел, Валерия, — произносит вдруг Тимур.

Обернувшись, убираю выбившуюся прядь волос за ухо и сжимаю губы.

— Говорите, — равнодушно веду плечами.

Он качает головой, потирает пальцами подбородок и складывает руки на столе, словно преступник на чистосердечном признании.

— Хочу извиниться перед тобой.

— Да ладно? — фыркаю.

Бойцов громко усмехается.

— Отставить ёрничать, фенистилка, — с улыбкой произносит. — Я ведь по-человечески пришел.

Судя по срокам — шёл он из Вьетнама.

— Прошу прощения, что ошибся в тебе. Я ведь эту неделю твоего отсутствия по-своему расценил, думал это бабская манипуляция. Выжидаешь пока сам к тебе приеду. Чувство вины во мне культивируешь.