Ты же ведьма!

— Нежити это не касается! У нее нет души! — лихо перемахнув через кованую оградку, крикнул Джером. Правда, та отомстила за надругательство: один из шипов уцепил-таки порты смуглого. Треск ознаменовал, что с этого мига у Джерома прорехи не только в планах по спасению друга, но и на штанах. Впрочем, смуглого, сверкавшего подштанниками в сердечках, это ничуть не смутило. Он, не сбавляя скорости, проорал в ответ:

— А от выпитой у этих тварей жизненной энергии я сам сейчас сдохну! Она не переваривается!

Я пригляделась: действительно, семь или восемь гримов валялись на снегу без признаков того, что их последний вздох прервала отточенная сталь. И тем не менее они были мертвы. А вот сейчас у смуглого были неплохие шансы отправиться за грань через глотку преследовавшего его грима.

Эрриан и вовсе оказался окружен стаей нежити. Вернее, уже половиной стаи.

Клинки в его руках плясали свой бешеный, дикий танец, сверкая кровавыми отблесками. Они рассекали воздух, и им вторило рычание и вой.

И именно в этот миг от кладбищенских ворот раздался истошный женский визг. Я мысленно взвыла не хуже гримов: кого еще принесло? А потом получила и ответ на свой вопрос. На рубиновом от крови снегу, рядом с одним из убитых гримов стояла Мажета, голося на одной ноте, а рядом с ней — Астор Крон.

Рыжий быстро сориентировался в обстановке, схватил девицу за руку и дернул назад, уводя к воротам. Но было поздно: нежить их заметила. Несколько тварей рванули навстречу нашим сильно упорным преследователям.

Сильные лапы взрывали снег. Лохматые черные тела — словно стрелы, спущенные с тетивы. Они были быстры. Гораздо быстрее, чем неистово голосящая девица, что путалась не только в своих юбках, но, кажется, и в ногах. Мажета враз растеряла всю свою решительность.

Я же, увидев рядом с этими двумя памятник, крикнула лишь одно слово:

Астор понял без пояснений. И в один миг оседлал памятник двенадцатому бургомистру Хеллвиля Врохишу Энайскому. Судя по надписи, умер досточтимый мэр города больше столетия назад, оставив после себя лишь тире между двумя датами.

Ну и, на счастье Крона и Мажеты, надгробный памятник. Скульптор изобразил правителя городка, гордо сидящим на коне, и, видимо, показывающим направление. К слову, прямиком в центр кладбища.

Рыжий выдернул все еще истерично вопящую Мажету из сугроба за шкирку, как морковку из грядки. Причем сделал это за миг до того, как на том месте, где она стояла истуканом и голосила, лязгнули челюсти.

Отвлекшись на этих двоих, я лишь в последний момент заметила, как одна из тварей в рывке кинулась, целя в горло на миг открывшегося Эрриана.

Я могла крикнуть, попытаться предупредить. И, может, лунный успел бы среагировать. Или нет.