Дом, где тебя ждут

Он снисходительно относился к ее тщеславию, находя его немного забавным, но в целом вполне милым. Красивым женщинам позволительно иметь маленькие слабости.

Удивило только то, что Тесса отказалась пригласить на свадьбу своих родителей, ссылаясь на их занятость. Правда, она объяснила, что выросла в семье известных адвокатов и мать с отцом работают с утра до ночи, выматываются, поэтому отношения в семье напряженные. Но разве бракосочетание единственной дочери не повод, чтобы наладить отношения?

Скрывая от Тессы свои планы, Филипп решил, что после свадьбы первым делом постарается познакомиться с новыми родственниками и сделать жене прекрасный сюрприз в виде семейной гармонии. В конце концов, даже адвокаты любят своих детей, и неважно, кто сделает первый шаг к примирению.

Филипп разложил приглашения по конвертам и с некоторым раздражением обнаружил, что находится в состоянии непонятной нервозности, словно бы в глубине души плещется легкая рябь от морского бриза.

Приподнятое настроение последнего времени ушло, преобразовавшись в тревогу: не совершает ли он ошибку? В уме крутились тысячи разных мелочей. Вспоминалось холодное непонимание в глазах Тессы, когда он рассказал о судьбе тети Вари, и то, как она презрительно отозвалась о тех, кто живет в бедности. Но самое неприятное, он стал постоянно сравнивать Тессу с мамой и бабушкой и сравнение это оказывалось явно не в пользу невесты.

Чтобы отогнать навязчивые мысли, Филипп решил сварить себе кофе и спокойно посидеть полистать книгу. Чтение всегда умиротворяло. Скорее всего, его настроение объясняется предсвадебным психозом, и, едва они рука об руку встанут у алтаря, в душу снова вселится та уверенность, какую обязан иметь каждый глава семьи. Ища поддержки, Филипп взглянул на иконостас: святой Игнатий в мягком отблеске благородной седины взирал с иконы спокойно и мудро."

"Хотя Филипп любил некрепкий кофе со сливками и сахаром, варил он его в турке, привезенной тетей Варей из Африки. Когда после смерти тети Варюши Филипп вступил в право владения, то первое, что сделал, – сварил кофе, а потом с чашкой в руке медленно обошел дом, много лет стоящий заброшенной сиротиной. В его стенах не было Варвариного духа, который остался витать в небе Африки. Ни старая мебель с запахом плесени, ни почерневшие от времени ставни, ни камин, давно забывший про пение огня в своем чреве, – ничто не вязалось с дорогим обликом уставшей женщины в тяжелой обуви и несуразной кофте. Любовь давно улетела из этих мест и больше не возвращалась, уведя с собой тени и воспоминания. Вот разве что медная турка, с выбитым по краю орнаментом и помятым днищем.