Я буду ждать тебя (СИ)

Сделав выпад бедрами вперед, могу сымитировать секс через одежду. Но вместо этого, остаюсь лежать на месте, с трудом держа себя в руках. Яйца просто взорваться готовы от скопившейся в них спермы. Возможности же нет опустошить по средством собственной руки. Да и Видана мне в этом не поможет, а лишь сильнее усугубит и без того плачевное положение. И как в таком состоянии можно уснуть? О чем стоит подумать, чтобы член привести в лежачее положение?

— Мммм, Артур, — шевелится рядом со мной, позвав меня по имени, что является для меня спусковым крючком.

Не могу, просто не могу спокойно с ней быть, не поддаваясь низменным желаниям. Нужно как-то выбираться из ее объятий, иначе сорвусь. Дотронусь до нее и кончу как неумелый мальчишка. Поэтому очень аккуратно, стараясь ее не разбудить, убираю руки и ноги со своего тела, выбираюсь из постели и направляюсь прямиком в душ, лишь бы избавиться от напряжения между ног. Немного самоудовлетворения никак не помешает, а даже расслабит перед длинной ночью в кресле. Ведь оставлять ее одну в таком положении не стоит, может очнуться и снова вниз спуститься. Кто знает, какой именно он ей наркотик дал.

Провожу в душе минут двадцать это точно, смыв со стенки немного капель спермы, вновь облачаюсь в свою собственную одежду и устраиваюсь как можно более удобнее в кресле, которое, мать твою, даже не раскладывается. Тоже мне элитный особняк. Мебель не могли нормальную сделать. Проворочавшись некоторое время, нахожу более-менее приемлемое положение, закрываю глаза и медленно отправляюсь в царство Морфея.

— Какого дьявола тут происходит? Мать твою за ногу!

Не успев толком проснуться, резко вскакиваю на ноги, как солдат от сирены, и болезненно стону от боли в шее. Все-таки отлежал, а значит, теперь любое движение вызовет некоторые мучения. Разминаю атрофированные от неудобного спального места мышцы и только потом отыскиваю заспанными глазами источник шума в комнате. Видана Зотова, как разъяренная фурия с горящими гневом глазами, стоит около кровати и прожигает меня насквозь, намереваясь в пепел превратить.

— Ну и чего ты орешь с утра пораньше? — протираю пальцами глаза, дабы в себя прийти. — Что случилось?

— Что случилось? — крик у нее и, правда, очень громкий, аж уши сворачиваются в трубочку. — Это ты мне ответь, — злая, недовольная, но чертовски сексуальная сука в шлюховатом платье, едва прикрывающем ее нижнюю часть. — Почему ты спишь в моей комнате? Между нами что-то было? Мы трахались?

— А ты ничего не помнишь, что ли? — раз уж она меня разбудила таким оригинальным способом, превратившись в сирену, значит, получит стеб. — Милая, это же такой сильный удар по моему самолюбию, — лицо вытягивается, глаза округляются, а нижняя губа подрагивает.