Жажда власти 2

– Что он сказал? – Золин перевел недоуменный взгляд на доктора.

В этот момент Величайший Григорий жалобно заголосил:

– О-оу-и-я-и-ё!

«О-оу-и-я-и-ё», – перевёл лингвотрон.

– Батарейка! – несчастным голосом продолжил петь претендент на престол Империи.

«Батарейка!» – продолжил переводить лингвотрон.

– О-оу-и-я-и-ё! – тут же повторил Величайший. – Батарейка!

«О-оу-и-я-и-ё, – послушно страдал эвристический лингвистический интерпретатор, деваться которому было некуда. – Батарейка».

– Не будем мешать претенденту. – Золин повернул обратно. – Поговорим снаружи.

Процессия осторожно покинула концертный зал, изо всех сил стараясь не попасться на исполненные экстазом глаза претендента, и телохранители поспешили плотнее затворить двери.

– Его психико-интеллектуальные кондиции вызывают у меня серьёзное беспокойство. – Владыка Золин буравил личного врача претендента пристальным взглядом. – Судя по текстам песен, с каждым днём ему становится всё хуже.

– Он в порядке, – скорбно вздохнул светило медицины. – Более того, он всем доволен. Ему здесь очень нравится. Величайший Григорий неоднократно выражал в ваш адрес свою благодарность.

– Сложно поверить в это после того, что я всякий раз слышу в его дикарских напевах, – выразил свои сомнения Золин.

– Собственно, эти напевы не его. – Старый врач зажёг перед собой область с информационным массивом и беглым взглядом сверился с какими-то данными. – За всё время пребывания у нас Величайший Григорий не исполнил ни одного произведения собственного сочинения. Анализ его церебральной активности показывает, что подобное невозможно в принципе – его умственных способностей недостаточно для сочинительства чего-либо ценного. Подсознательно он это понимает и потому предпочитает исполнять чужие произведения, хотя несколько раз упомянул о том, что планирует работать над собственными. Как только к нему вернется творческое вдохновение.

– На их планете всё искусство напоминает дерьмо чуть более, чем полностью, или это у нашего претендента столь экстравагантный вкус? – Из-за закрытых дверей грянула буря зрительского восторга, и Владыка Золин умолк, прислушиваясь.

Его лингвотрон, уловив новый текст, сонно произнёс, копируя голос Величайшего Григория, старательно имитирующего безразличные интонации:

– «Я не Андрей. Я – андроид! Меня вообще ничего не волнует, не беспокоит!»

При этих словах зрительный зал зашкалило всплеском эмоций.

– Сравнительный анализ имеющихся данных показывает, что искусство на их планете претерпело катастрофическую деградацию за минувшие триста лет. – Доктор вновь бросил взгляд на светящийся в воздухе иероглифический массив. – Что неудивительно, учитывая крайне низкое качество их популяции.