Жажда тебя

Даже ограничения не волновали, ведь я пробежала взглядом по строчкам и не увидела там ничего страшного. По легенде я главный свидетель в тайном расследовании, поэтому вынуждена скрываться. Ложь? Едва ли. Конечно, я не могла рассказать о выстреле, о том, что произошло в реальности, но я и не стала бы. Никаких обещаний. Никаких попыток оставить лазейку для связи в будущем. С этим труднее, однако я не рискнула бы жизнью близких, не подвергла бы их опасности. Пока нам придется держаться на расстоянии. Однако я верила, в будущем все еще изменится. Главное – мама и папа поймут, что я выжила. Те чертовы похороны оказались фальшивкой. Их дочь рядом. Надеется на новую встречу. Любит до безумия, просит обнять за нее сестренку.

Я изучила список запретов несколько раз. Напряглась. Внутри пробудилось недоброе чувство. Проблема была не в самом протоколе, а в том, как Громов согласился пойти на уступки. Слишком легко.

Значит, подвох будет в другом? Ректор прижмет меня позже?"

"Почему-то вспомнились слова Джокера про торг, мол, с его дедом только так и нужно – торговаться. Иначе сомнет и продавит.

В назначенный день мои глаза закрыли плотной повязкой, охранники вывезли меня на каталке из палаты, поместили в автомобиль. Дорога заняла не меньше получаса. Вскоре я получила возможность рассмотреть место, в которое попала. Здесь было темно и сыро, до жути холодно. Помещение смахивало на склад.

Вдруг распахнулась дверь, кто-то подтолкнул меня в спину, побуждая вступить внутрь. Я оказалась в отлично освещенной комнате. На миг зажмурилась от яркого света, а потом увидела родителей и мои глаза моментально защипало от рвущихся на волю слез.

- Господи, - пробормотала мама. – Соня… Сонечка!

Она расплакалась и бросилась обнимать меня, сжала так крепко, что у меня все кости заныли, суставы захрустели от напора. Изо всех сил прижала к груди, притянула до боли.

- Сегодня утром нам сказали, ты жива, - зашептала она сквозь рыдания. – Нас предупредили, объяснили в общих чертах. Но, Боже мой, я до конца боялась поверить. Я так боялась. Сонечка! Наша солнечная девочка здесь. С нами.

- Тише, - сказал папа. – Ты ее задушишь.

Он подошел ближе, положил массивную ладонь на мою макушку, прижался лбом к моему лбу. Больше ничего не говорил, но я видела, как скатилась одна крупная слеза по его заросшей щетиной щеке.

- Я знала, всегда знала, там все не просто так, - бормотала мама, вглядываясь в мои глаза, лихорадочно ощупывала пальцами мое лицо, повторяла каждую черту. – Ну какой сердечный приступ? У тебя же всегда было здоровое сердечко. Ты самая сильная девочка. Моя родная девочка.

Это была официальная версия – смерть от сердечного приступа. Тихо и мирно. Ночью, в собственной постели. Так сообщало руководство университета.