Жажда тебя

Я верю, Захар. Я в тебя верю.

- Его ушатают, детка, - хмыкает Гуляев. – Ты же понимаешь? Ха-ха. Думаешь, его цель победить? Нет, максимум, на который он рассчитывает, это сократить количество членов, которые тебя выдерут.

Омерзительные слова. От этих отвратительных фраз тошнота подкатывает к горлу, желудок сводит мучительный спазм."

"Лжет. Этот подонок попросту запугивает. Что еще ему остается? Он не посмеет бросить вызов Захару. Трусливый мерзавец.

- Ты там язык проглотила? Или моей спермой захлебнулась? – Гуляев хохочет, доволен идиотской шуткой. – Так расслабься, шлюшка. Я тебе еще толком не вставил. Когда загоню член в глотку, ты прочувствуешь. Обещаю. Я тебя быстро разговорю. Ты у меня заорешь, чтобы даже твоя мамочка услышала и… мелкая сестренка.

Сволочь. Скотина.

Я ничего ему не отвечаю. Не дождется. Даже отказываюсь от идеи показать подонку средний палец. Любой реакции окажется слишком много. Обойдется.

Пусть давится ядом. Пусть исходит злобой.

- Сука, - шипит Гуляев и тянет руку ко мне, но Цербер лает так резко и громко, что урод моментально отшатывается. – Гребаная шавка. Я тебя выпотрошу. Осталось недолго.

- Гуляев, отвали от нее, - слышится голос Шерова. – Не лезь. Сам знаешь, это против правил. И еще, не думай, будто трахнешь эту сладкую сучку первым. Такое право надо заслужить.

- Далась мне эта блядь! – раздраженно отмахивается Гуляев, но тут же тихо прибавляет: - Не обижайся, детка. Клянусь, я буду хитрее и поимею тебя. Ты запомнишь эту ночь до конца дней.

Ублюдок отходит, а я наблюдаю за бойней. Глаза полосует боль. Слезы срываются с ресниц, застилают обзор.

Нет. Нельзя рыдать. Хватит!

Я глотаю истерику, сильнее притягиваю к себе Цербера, действую безотчетно, на автомате. Взываю к небесам. Прошу о помощи.

- Захар, - бормочу. – Захар.

Его имя придает мне силы, позволяет держаться на месте, не дает рвануть вперед, далеко за пределы круга.

Звуки ударов. Хруст костей. Мощный рывок – Соколовский отлетает в сторону, а Захар поднимается настолько порывисто, будто и вовсе не бился, не показывает никакой усталости.

Глава 22

- Ну, - кривится Громов, окидывая «Ангелов» выразительным взглядом, разминает кулаки так, что слышится хруст суставов. – Чего застыли? Кто следующий?

Заминка длится недолго. Несколько парней переглядываются и решаются идти в атаку одновременно. Трое. Нет, пятеро. Черт, практически сразу прибавляется еще пара фигур. Они обступают Захара, окружают его со всех сторон, занимают боевые стойки.

«Это нечестно!» - тянет завопить.

Но я лишь глотаю горечь. О какой честности тут в принципе может идти речь? Нас похитили. Здесь никакой справедливости не найти. Победит язык грубой силы.

Они хотят сломить Захара. Через меня. Надежды на победу мало.

Беспомощность убивает.