Жажда (СИ)

— Захар, что ему за это грозит?

— Пока не знаю. В статье расплывчато: от двух до трех. Может отделаться исправительными работами.

От ужаса закрыла рот рукой и замычала нечто нечленораздельное.

— Дашка, не теряй сознание. Отчим заберет заявление и все будет пучком.

— А если не заберет?!

— Заберет. Покочевряжится пару дней и заберет, а иначе сядет сам. Свидетелей на него хоть отбавляй.

Не скажу, что эта информация меня тогда воодушевила, но зернышко надежды было брошено и это позволило три следующих дня не сойти с ума от тревоги.

На четвертые сутки, когда я уже мысленно стала просчитывать, что соврать дедушке и как вырваться в районный центр, Влада выпустили. Вкратце: вмешался и помог родной отец — он надавил на бывшую жену, и та написала заявление о домашнем насилии. Отчим вынужден был забрать заявление в обмен на то, что бы самому не попасть под статью.

Раиса ушла от мужа вместе с младшим сыном к своей матери. Забегая наперед скажу, что месяца через два вернулась. Удивляться или поражаться глупости некоторых людей нет смысла, так как каждым из нас движут разные стремления и цели. Меня тогда поразило другое: насколько надо было дожать до предела терпение молодого двадцатилетнего парня, что бы он сорвался с катушек и стал бить человека, годящегося ему в отцы?!

Влад не был вспыльчивым и раздражительным тоже не был, но при этом у него всегда присутствовали определенные рамки, за которые не позволял никому заходить.

Захар привез его и ждал на обочине дороги. Услышав гул — пулей пролетела сквозь сад и на ступеньках чуть не сбила любимого с ног. То как он меня схватил, то, как целовал… до сих пор при воспоминании, мурашки идут по телу.

— Даш… Дашка… не плачь… ты чего? Со мной все хорошо…

А я тряслась и не могла успокоиться. От него исходил чужой тяжелый запах, из-за чего горло стягивала невидимая петля, а слезы сами собой катились из глаз. Влад успокаивал меня минут пятнадцать. В итоге прошептал:

— Я сейчас домой. Хочу отмыться от всего. Вечером заеду. Хорошо?

— Да… Конечно!

Счастье у меня измерялось днями. Вот так из семи дней у нас осталось три, которые пролетели, словно один и пришел момент прощаться. Влад, недовольно морщась, сообщил, что по настоянию отца уезжает в Днепропетровск, к тому же у него предстояла сессия в институте, но на мои зимние каникулы пообещал вырваться и приехать.

И опять потянулись марудные дни учебы. Держаться на плаву помогали звонки. В связи с его переездом, общаться по телефону мы теперь могли чаще. Где и как Влад находил возможности — ума не приложу."

"Вторая четверть — самая короткая и это радовало как никогда. Впереди — новый год и поездка в село. Я прыгала от счастья. И какова же была обида, когда мне не разрешили уйти на всю праздничную ночь.