Жажда (СИ)

— Разговор этот мы продолжим завтра, когда я проверю, правду ты мне сейчас сказал или нет.

— Проверишь?

— Аха. — Допив сок, натянуто улыбнулась. — Знаешь, Миш, ты очень недооцениваешь степень осведомленности отдельно взятого коллектива о жизни каждого, кто в него входит. — Ударила наугад, просто, чтобы увидеть реакцию. И то, как он застыл, мне не понравилось. А потому продолжила: — Если ты думаешь, что в состоянии убедить молодую влюбленную барышню держать язык за зубами, то вынуждена огорчить. Наивность — сестра глупости. Слышал такое?

Снисходительно-наглая ухмылка в ответ немного остудила меня, а тон голоса окончательно пошатнул подозрения:"

"— Хорошо, любознательная моя. Только учти, что потом… — улыбка медленно сошла с его лица. Он, не договорив вдруг побледнел, глядя на кого-то за моей спиной.

За ту секунду, пока я оборачивалась, уже зная, что увижу Марину, в нашем мире произошли сотни тысяч событий. К примеру, появилось на свет несколько младенцев, или в каждом из нас умерло три миллиона эритроцитов; на Земле сверкнуло около сотни молний и вспыхнуло несколько десятков сверхновых звезд во Вселенной…

Но никто и никогда не смог бы предугадать или высчитать единственную из всех возможных невозможностей, что случилась далее.

Падают не от сильного удара, а от неожиданного. К нам подошла не Нестерова.

— А я-то думаю, чего это ты на родину зачастил. Привет, Даш…

Вначале услышала голос с акцентом, после чего тут же уловила взглядом… Влада. Да, да. Того самого, которому тринадцать лет носила цветы на могилу.

О том, как мой организм реагирует на всякого рода стрессы — тремор рук, ног, заикание и прочие прелести рассказывала уже не раз. Так вот. Забудьте.

Думаю, каждый хоть раз в жизни видел человека с болезнью Паркинсона. Моя реакция на появление Войтовича-старшего была примерно такой же. Голову и конечности стало дергать. Сухожилия сокращались в хаотичном порядке сами по себе. Сердце отказывалось выполнять свои функции. Тело то тут, то там пронизывало непонятными колющими разрядами. Один за другим, словно удары, накатывали приступы сна — я балансировала на грани потери сознания. Эмоции неописуемы — максимум баллов по Фаренгейту.

Влад взял стул, и, приставив к торцу нашего столика, уселся, не спрашивая приглашения. На Мишу он больше не смотрел, даже когда обращался к нему, сосредоточив все внимание на мне.

— Тихо, тихо. Ты не сошла с ума. Это я. — Протянув руку, положил сверху на мою, желая, наверное, успокоить. Вместо этого добился совершенно другого. От его прикосновения меня дернуло в сторону так, что стол зашатался. — Отдышись, Даш. Ты только что словила пулю, дай себе время.

Повернувшись назад, он поднял руку, подзывая официантку:

— Стакан воды. Девушке плохо.