Жажда

И хуже всего – это никак нельзя исправить.

- Ты единственный, кого я могу включить в завещание, - продолжает он с кривой усмешкой. – Даже удивительно, как у слабака-отца и матери-шлюхи появился ребенок, за которого мне практически не бывает стыдно. Наследник, которым горжусь.

- Я отказался от твоих денег, когда поступил на учебу в «Клетку».

- Только не говори, что ты до сих пор в обиде на тот ДНК-тест, - скалит зубы, будто выдал отличную шутку. – Я должен был убедиться в родстве с тем, кому намерен завещать свои миллионы.

Врет как дышит. Нет, еще в разы легче. На его счету не миллионы, а миллиарды. Хотя мне наплевать. Я к его проклятому баблу не притронусь. Сам заработаю. Выгрызу путь наверх, пробью себе дорогу."

"Я бы хотел многое ему сказать. Но смысл? Это будет как тявканье щенка на матерого волка. Мне пока нечем похвалиться, значит, и болтать не о чем. Потребуется время для достижения своих целей.

Герман Громов. Мой дед. Человек, которого я ненавижу и презираю сильнее всего на свете. Придет день – и мы будем в расчете. Я развалю его империю по частям, снесу с лица земли, разберу по камням, уничтожу все, что он создавал годами. Я сделаю удар по его единственному уязвимому месту. Проломлю ему ребра, выдеру его черное сердце и сожру. Ха, я просто разломаю компанию, в которой этот гад души не чает, но ощущаться для него это будет как самая медленная и мучительная пытка.

Бизнес. Ничего личного. Так он любит говорить. Слабакам здесь ничего не светит. Вот и поглядим, кто тут реально потерял хватку.

Я заставлю его ответить за все.

- Твой папаша был жалким, - тянет с издевкой. – Он умудрялся провалить каждое задание, которое я ему выдавал. Позорище. Пытался вести дела честно, как будто такое вообще возможно, как будто так можно хоть что-то заработать.

- Хватит трепать моего отца, - обрываю поток дерьма. – Он был нормальным, но моральный урод вроде тебя этого не поймет.

- Я этого тюфяка сыном назвать не могу. Так, неудачный эксперимент. Моя худшая ошибка. Но ты – другой. Моя порода. Твой папаша только тут справился, на славу постарался.

Врезать бы ему. Я бы и в цепях справился. А нельзя. Старик. Еще посыплется, сдохнет раньше, чем я завершу план мести.

- Ты мой сын, - твердо повторяет Громов. – Сынок. Ты. Никак не он. Твой папаша не достоин такой преданности, как ты ему даешь. Ничтожество.

Ярость застилает глаза. Падает багровая пелена, но я сдираю ее прочь, прикладываю всю волю, чтобы заткнуть гнев, подавить злобу и отправить во тьму, подальше.

Дед всегда так себя ведет. Провоцирует. Поддевает.

Он никогда не обращается ко мне – «внук». Исключительно – «сын» или «сынок». Намеренно выбешивает. А моего отца, своего родного сына, ругает, протаскивает последними словами, смешивает с грязью. Отрицает всякую связь.