Жажда

Звериный аромат. Нереально спутать.

- Боишься темноты? – спрашивает Захар, отправляя под мою кожу волны горячей дрожи.

- Ты что, - сглатываю. – Решил напугать до смерти?

Он отпускает меня и достает мобильный телефон, включает фонарик и оставляет гаджет на раковине так, чтобы свет озарил комнату.

- Электричества не будет до утра, - говорит парень. – Ты хочешь принять душ первой? Тогда вперед. И кстати, отличная реакция. Как для новичка. Хотя на будущее советую использовать подручные предметы.

- Например? – хмуро сдвигаю брови и складываю руки на груди. – Предлагаешь отхлестать нападающего полотенцем? Стукнуть зубной щеткой?

- Полотенцем можно придушить, щеткой – выколоть глаз, - спокойно заявляет Захар, словно речь идет о самых обыденных вещах.

- Ну такое я делать не собираюсь, - сдавленно выдыхаю. – У меня есть ты. И ты должен меня защищать. Разве нет?

Я перегибаю. Слишком наглое заявление слетает с губ против воли. Наверное, парень сто раз пожалел, что связался со мной. Я сняла тот проклятый кулон, пыталась сбежать. Я создаю проблемы и не способна утолить его жажду.

- Согласен, - отвечает Захар и поворачивается ко мне, прищуривается: - Ну как оценишь? Нормально справляюсь?

Я только киваю.

Он берется за край футболки, тянет вверх, но вдруг замирает и оскаливается, начинает ощупывать пальцами плечо.

- Что случилось? – спрашиваю и подхожу ближе.

Захар косится на меня, медлит, но все же отвечает:

- Сустав надо вправить.

- Когда ты успел повредить руку? На тебя напали прямо в коридоре? Вот почему ты так быстро вернулся?

Я замечаю стесанные костяшки. Потом вижу несколько свежих ссадин. Получаю подтверждение своих предположений.

- Я просто размялся, - отмахивается Захар. – Не дергайся.

- Твоя футболка…

Дотрагиваюсь до ткани и тут же отдергиваю руку, с ужасом смотрю на кончики своих пальцев.

- Кровь, - роняю глухо. – Тебе срочно нужно в медпункт.

- Ерунда, - хмыкает. – Шов разошелся.

Задирает футболку на животе, сдергивает свои повязки."

"- Видишь? Ничего нового. Само заживет, - бросает равнодушно, заливает рану спиртом и не издает ни звука, лишь снова оскаливается. – Это царапина.

Я смотрю, как напрягаются рельефные мышцы на его животе, как вздуваются и разбухают вены на торсе, подчеркивая идеальный пресс.

Захар выглядит как робот. Машина без чувств. Но он тоже способен ощущать боль. От меня не укрывается то, как парень снова двигает плечом и прикрывает глаза, резко берется за раковину, сдавливает так сильно, что кажется поверхность сейчас треснет. Его челюсти стиснуты, желваки проступают через гладкую кожу.

- Врач должен…

- В лазарете одни стукачи, - обрывает. – Сразу настрочат рапорт.

- Давай я помогу.

- Как? – кривится.

- Раздену тебя.

Черт, его глаза так вспыхивают от этой фразы, что я жалею о сказанном.