Дорогая Жасмин

Графиня думала, что они будут вечно купаться в лучах королевской благосклонности, — в конце концов, она урожденная Говард! Две ее кузины стали английскими королевами! Правда, несчастливыми и неудачливыми, но все же королевами.

— Как ты мог быть настолько глуп, чтобы взять одну из моих коробочек? — гневно допрашивала она мужа однажды ночью, когда супруги сидели вдвоем в уютной спальне на мягкой кровати. — Неудивительно, что они так быстро узнали, откуда посланы конфеты! Что нам теперь делать, Роб?

— Никто ничего не докажет, — заверил ее муж. — Если, конечно, мы будем держать себя в руках и не впадем в панику. К тому же коробку могли украсть из мастерской. Повторяю, никто ничего не докажет.

— А этот проклятый мальчишка? — допытывалась Френсис.

— Я уже объяснял, что удушил его, когда тот вернулся за платой. И бросил тело в реку. Подумаешь, один из безымянных побирушек, каких полно в городе. Никто его не хватится, а если и начнут искать, посчитают, что он сбежал или перешел кому-то дорогу, только и всего. Пойми же, мы приняли все меры предосторожности, и нас не смогут обвинить. Ты отравила конфеты, я позаботился об их доставке. Не тревожься понапрасну, Френсис. Все обойдется.

— Королева запретила мне появляться перед ее очами! Мне не велено входить в королевские покои! Мне! Да я была там частой гостьей еще до того, как королева Анна приехала в Англию. И не важно, Роб, смогут ли они доказать нашу причастность к смерти Овербери! Они знают, что это мы! Говорю тебе, все пропало!

— Это временные неприятности, Френсис, — уговаривал граф. — Король не может без меня обойтись. Яков Стюарт мой друг.

— Зачем ты добивался, чтобы Овербери посадили в Тауэр, Роб?! Кровь Христова! Своим длинным языком он взбудоражил весь город! Разве не я умоляла тебя попросить для него у короля какую-нибудь незначительную должность в Ирландии, а потом без лишнего шума прикончить сумасброда. Можно было бы все свалить на ирландцев! А теперь… удивляюсь, как нас вообще не арестовали! Это мы закончим жизнь в Тауэре, Роб, и все потому, что ты не слушал жену!

— Король меня любит, — упрямо повторил Роберт Карр.

— Любит? — презрительно фыркнула графиня. — Все кончено. Роб! Кончено! Он без ума от Вилльерза и Сен-Дени и озабочен только тем, кого предпочесть. Ты разбил сердце Якова, Роб, и он никогда тебя не простит. Заменит другим фаворитом и лишит своей милости навсегда! А всему виной твоя привычка во что бы то ни стало настоять на своем.

— Ложись спать, Френсис, и прекрати нытье! — рявкнул взбешенный Карр. — Завтра граф Гленкирк возвращается ко двору вместе со вдовствующей маркизой Уэстли. Говорят, они наконец-то должны пожениться.