Дорогая Жасмин

Пирс на мгновение представил себе, что распоряжается двумя состояниями… нет, тремя, ведь Рован Линдли тоже немало оставил! А если кто-то из детей по трагической случайности отправится к Создателю, не дожив до совершеннолетия, разве его денежки не перейдут к опекуну? Кроме того, что бы Пирс ни сотворил, король, конечно, его простит — ведь вопреки козням королевы и этой спесивой гадины Вилльерза Сен-Дени все еще не потерял благоволения его величества. Джеймс Стюарт любил его и, несмотря на явное безразличие и холодность в последнее время, все-таки найдет в своем сердце уголок для Пирса. Его простят, что бы там ни твердил Кипп.

Как ни печально, но маркиз исподволь стал сомневаться в преданности брата. У Киппа появилась весьма неприятная привычка оспаривать правоту Пирса и к тому же настаивать на своем, стараясь отговорить от любого шага. Он брезгливо поморщился при виде людей, нанятых Пирсом в Эдинбурге, утверждая, что эта шваль бросится врассыпную при малейшем признаке опасности. Кипп даже уговаривал брата не давать им денег вперед, несмотря на объяснения последнего, что иначе тот никогда бы не собрал свой маленький отряд.

— Честные люди поверили бы на слово, — заявил Кипп.

— Мне честные ни к чему. Порядочные люди обычно совестливы, а такого мне не надо. Этот сброд станет повиноваться мне хотя бы потому, чтобы получить остальное серебро.

— Им проще перерезать тебе глотку, — сухо заметил Кипп. — Ты выбросил денежки на ветер. Пирс. Нам следовало бы остаться в Эдинбурге и потребовать именем короля, чтобы граф Гленкирк явился к тебе. Если бы он ослушался, тогда шотландские власти послали бы своих людей с приказом поймать и привести преступника. В таком случае ты был бы господином положения, но вместо этого без опаски являешься на земли Лесли с шайкой весьма сомнительных личностей и считаешь, что сумеешь его захватить? Стоило бы тебе показать подпись его величества, и никто из властей не посмел бы возразить.

— Я не хотел рисковать, Кипп, — пояснил маркиз. — Вдруг кто-нибудь знает руку короля?

Кипп Сен-Дени потрясение уставился на брата.

— Ты сказал, что сам король подписал приказ и пропущены только имена изменников! Значит, ты солгал.

— Я просил старого дурака, но у него так и не нашлось времени, — оправдывался Пирс. — Я достаточно хорошо изучил его почерк, поэтому и подписал за него, немного размазав буквы. А потом оттиснул поверх печать, которую ухитрился стащить. — Пирс звонко расхохотался. — Думаешь, он рассердится на меня, Кипп? Этот осел всегда готов расстелиться передо мной, стоит мне немного надуться. Ему нравится воспитывать меня мудрыми наставлениями.

Кипп отшатнулся, как от удара.