Дорогая Жасмин

— Что ты задумал? — полюбопытствовал Кипп. Пирс Сен-Дени холодно усмехнулся и извлек из-за пазухи пергаментный свиток.

Кипп развернул пергамент и ошеломленно уставился на брата.

— Как тебе удалось уговорить короля на такое?!

— Приказ об аресте был уже составлен и подписан, не хватало лишь имен преступников. Я украл его со стола секретаря. Пока мы доберемся до Шотландии, еще будет время решить, вписать ли сюда Жасмин с мужем или одного Джеймса Лесли. По чести говоря, мне нравится воображать, как леди станет моей игрушкой, когда придет молить за своего муженька. Затем я повешу Джеймса Лесли именем короля, а сам немедленно женюсь на вдове и получу и ее богатство, и детишек. Дело верное, Кипп. Шотландцам и в голову не придет оспаривать приказ короля, да к тому же они и понятия не имеют, что происходит в Англии. Потом безмозглый осел Стюарт может ныть и жаловаться, но никто не усомнится в подлинности подписи. Он холодно рассмеялся.

— Я сказал, что Жасмин будет моей, и сдержу обещание, даже если для этого придется немного потерпеть! А старой ведьме, ее бабке, не удастся мне помешать!

— Пирс, Пирс! — остерег брат. — Ты замыслил опасную игру. Лесли — знатны и влиятельны. На твоей совести уже есть одно убийство. Умоляю, не затевай второе. Тебя обязательно поймают!

— Я должен был прикончить Стоукса, — возразил Сен-Дени. — Ты на такое не способен, слюнтяй! И впервые в жизни ослушался меня, но я простил тебя, Кипп! Виновата кровь твоей матери-простолюдинки, она лишает тебя сил, и тут уж ничего не поделаешь. Но я выйду сухим из воды, старший братец! Знай, меня никогда не поймают! Вспомни, сколько раз тебя пороли в детстве за мои проделки?

Он громко засмеялся.

— А вдруг удача изменит тебе, Пирс?

— Но почему? Возможно, я не женюсь на ней. Прикажу вздернуть ее рядом с муженьком, но после того, как мы вдвоем насладимся ею и покажем, какое блаженство кроется в боли и муках! У меня останутся ее дети и право распоряжаться состоянием. А что, если взять в жены ее старшую дочь? Да! Мы сделаем из маленькой сучки покорную рабыню, и она станет выполнять все наши желания! Этот план нравится мне куда больше, Кипп! Что скажешь?

— Я по-прежнему считаю, что это слишком опасно, — без обиняков ответил Кипп.

Он не лукавил. Последнее время у Пирса был взгляд настоящего безумца. Соблазнять придворных дам и насиловать крестьянских девушек многие считали в порядке вещей, но когда Пирс решился на убийство, Кипп подумал сначала, что брат не может пережить публичного унижения и потери невесты. Пирс всегда стремился к власти и именно поэтому так безжалостно истязал своих любовниц. Их просьбы и жалобные голоса, казалось, возбуждали Пирса куда сильнее, чем прекрасные лица и готовность разделить страсть.