Жарко на даче

Ты же не хочешь, чтоб мама тебя не любила?

Катюха закивала в ответ. Мы пошли в дом, легли на кровать. Напоследок я пощекотал ее между ног, доставив дочери очереедную порцию удовольствия.

Через какое-то время я проснулся и вышел во двор по нужде. Бежать до туалета было лень и, спустив трусы, я достал член. Тут в дверной проем выглянула дочурка.

Ей было любопытно.

— Ты куда? — спросила она.

— Я писать, иди спи.

— Я тоже хочу, — сказала она. И оказлась рядом со мной.

Она села рядом, и в темноте услышал, как струится моча под ней. Я сказал:

— Сиди так, не кричи. Сейчас пойдем опять мыться.

И ливанул струей на нее сверху. Моча стекала с головы девчонки. Дописав, я резко схватил ее и понес в баню.

Дочь обалдело глядела и сказала, что было прикольно, как душ, только теплый. Как же я радовался, что она еще маленьк=я и ничего не понимает! Возбудившись от писанья на дочь, я так и бегал со стояком.

Теперь посреди бани поставил дочку на четвереньки и зашел сзади. Сдерживаться не было уже никаких сил. Плотно сомкнул ее ноженьки, просунув между них член, и стал быстро двигать туда-сюда. Долго делать не пришлось, и сперма, вылетев, ударилась в дочкино естество…

Помывшись, мы пошли спать.

На следующий день было еще жарче. Я потел. Катя убежала куда-то гулять. К обеду она пришла с соседской девочкой, и они побежали к ней наверх, смотреть коллекцию порнографических открыток. Такой винтаж. Я уже собрался было готовить еду, как сверху позвала дочь. Она стояла на середине лестницы и, глядя вниз, спросила:

— Пап, а почему у Ленки писяет струйка не прямо, а вниз?

— Потому, дочь, что у вас писи по-разному устроены. Одна девочка писает так, другае эдак. У всех это по-разному, ну как тебе сказать? — вот у тебя есть крохотная дырочка, ты через нее мочищся. Это называется так. — Я уже предвкушал, прдвкушал, как две девчонки обольют меня полупрозрачной золотистой писаниной.

— Пап, а Настька тоже хочет.

— Ну, пускай писает.

Настька, нависая надо мной на лестничном пролете, задрала подол темно-синего платьица и пустила струю. Я пытался поймать ее ртом.

Дочурка уселась надо мной, задорно посмеивась. Ножки раздвинулись. Золотистая пролетела мимо лица, и это меня обескуражило..

— Теперь, папа… Можно?

— Писай, дочь моя, писай.

У дочки, оказалось, был еще запас ссанины. Я ловил ртом воолшебную струю дочери.

Катя помочилась еще: скорее лишь сдлала вид, что справляет нужду на меня.

Не прдставляете, камрады, какое это было фееерическое ощущение. Меня, мало того, что обоссала дочь, так и роднуля, она же,  тоже не осталась в долгу.

Дочь на меня ссала; Надюша присоединялась.

— У вас толстый? — поинтересовалась Надя.

— Вот такой. — Я показал.

— У папки толстый! — хвастливо заявила Катька.