Жаркий Август. Книга вторая

Все больше приходя к выводу, что вела себя как самая настоящая эгоистичная бестолочь.

Чувствую, как оковы, стягивающие грудную клетку ослабевают, и с каждым вздохом становится все легче. Отступают ненужные сомнения, растворяясь, становясь прозрачными.

Проходит, наверное, минуты три, прежде чем Тим меня замечает. Чуть склонив голову на бок, с легкой улыбкой наблюдаю за тем, как он вытирает бесконечно чумазые руки и направляется в мою сторону.

— Хорошее настроение? — интересуется, останавливаясь рядом.

— Хорошее, — соглашаюсь, чуть кивнув."

"— С чего такие перемены? Помнится, утром кто-то был готов рвать и метать, — в черных глазах подозрительная насмешка.

— Ни с чего, — пожимаю плечами, — просто радуюсь победе.

— Над чем? — он хмурится, не понимая, к чему клоню.

— Над внутренними демонами, — вижу, что вопросительно поднимает брови, ожидая пояснений, но беспечно улыбнувшись, перевожу разговор в другое русло, — Пойдем поужинаем, а то я голодная, как волк.

Вообще-то есть совсем не хочется, я только из кафе, но заводить важный разговор вот в такой обстановке тоже нет желания.

Тимур еще раз подозрительно косится на внезапно подобревшую хозяйку, а потом просто кивает.

Не оборачиваясь, иду в сторону дома, прекрасно зная, что он еще задержится. Пока все приберет, пока гараж запрет, пока отмоет себя. Думаю, еще минут двадцать в запасе есть.

С каждой минутой все больше ощущаю, как в груди что-то подрагивает. Адреналин горячей лавой бежит по венам, заставляя чаще дышать, нервно облизывать пересохшие губы. Никак не решу, как же лучше начать разговор. Подойти и прямо в лоб заявить: ""Тимур, я тебя освобождаю""? Еще чего доброго не поверит, решит, что хозяйка не в себе. Может, развести длинную пространную речь о том, как я думала-думала и наконец надумала? Заснет еще, чего доброго, пока мои излияния слушать будет.

От своих мыслей становится смешно. Главное решение я уже приняла, так пусть все идет своим чередом. Как получится, так и получится.

Приведя себя в порядок, переодевшись в домашнее, через двадцать минут направляюсь на кухню.

Тимур уже там. Меланхолично разогревает ужин, при этом полностью погружен в свои мысли, и не сразу замечает мое появление.

Интересно, какие мысли бродят у него в голове? О чем таком важном он постоянно думает? Впрочем, не важно. После того, как я ему сообщу о предстоящей свободе, все мысли мигом переключатся в другое русло.

Мы ужинаем в полной тишине. Тим молча ковырялся в тарелке, не поднимая глаз, а я в голове все проигрывала разговор, не находя отправной точки для его начала. Нет, в своем решении ни капли не сомневалась, но вот никак не могла заставить себя начать говорить. Не из-за страха или каких-то непонятных метаний. Просто нужные слова не находились, застревали в горле.