Жаркий Август. Книга вторая

Тимур упорно пытался перевернуть страницу, забыть, всеми мыслимыми и немыслимыми способами вытравливая из себя ее образ, и иногда даже верил, что это у него получается.

Первые несколько месяцев прошли безумным калейдоскопом, когда жадно тянулся за всем, чего был лишен на Ви Эйре. За жаждой новых ощущений, за стремлением увидеть новые места. Новые люди? Вот этого, пожалуй, не надо. Наобщался с новыми людьми по самое не хочу, на три жизни вперед. Там регулярно кто-то новый появлялся, то озабоченная хозяйка, то жестокий хозяин. Нет уж, хватит.

Жадно пил жизнь большими глотками и не мог остановиться, насытиться, приходя в безумный восторг оттого, что теперь все дозволено, что не надо оглядываться через плечо в ожидании указаний. А еще больший восторг накрывал оттого, что каждый день доказывал себе: можно жить и без нее. Прекрасно жить, на широкую ногу.

А она пусть катится ко всем чертям со своим стремлением найти замену Майлзу!

В результате Василиса превратилась для него в красную тряпку, и стоило ей хоть как-то проявиться в мелочах, напомнить о себе, как он приходил в ярость, тут же с двойным усердием начиная вытравливать ее из себя, выдирать по живому.

Один раз разругался с отцом, когда тот завел разговор про Чу. Хоть этого и не было сказано напрямую, но в завуалированной форме все-таки прозвучало: Барсадов старший явно считал, что Тимур сделал страшную ошибку, упустив такую девушку, как Василиса.

И снова красная пелена перед глазами. Вспылил, вывалил все, что думал по этому поводу — и про Майлза, и про ее поиски замены. Ничего не скрывал, не стесняясь в выражениях, красочно обрисовал картину, пытаясь донести до отца неприглядную правду.

Отец тогда посмотрел на него хмуро, исподлобья и сказал одно единственное слово.

“Дурак”.

Тим психанул и неделю не появлялся дома, предпочитая ночевать у друзей или у Селаны, лишь бы не видеть недовольства и упрека в отцовских глазах, так похожих на его собственные.

Так и шло все безумной чередой, перескакивая с одно на другое, пока однажды проснувшись, не почувствовал, как в мозгу что-то переключилось, перестроилось, прояснилось.

Он уже давно чувствовал, что все, что с ним происходит — это не то. Все, чем он занимался в последнее время — пустое, ненужное. Заменитель нормальной жизни, не более того.

Заменитель жизни для заменителя вкуса. Как символично.

Прежние друзья казались плоскими, ненастоящими. Тимур все четче осознавал, что точек соприкосновения с многими из них уже нет. Три года не прошли даром: они шли одним путем, он другим, все дальше уходя в сторону.

Он уже давно перерос все те глупости, которыми они страдали. Разговоры казались никчемными, гулянки бессмысленными. Все не то.