Жаркий Август. Книга вторая

Не знаю, что ее ждет дальше, да мне, если честно, плевать на ее дальнейшую судьбу.

Пристав, чуть ли не кланяясь и не приседая в реверансах, пятится в сторону двери, и спустя мгновение исчезает из поля зрения.

Смотрю ему вслед, до сих пор не осознав происходящее. Префект подходит ко мне, и, смерив задумчивым взглядом, произносит:

— Поздравляю, у вас очень влиятельные друзья. Больше вас никто не посмеет побеспокоить. Если вдруг проблемы все-таки возникнут — свяжитесь со мной, — протягивает свою визитку, которую пытаюсь взять непослушными пальцами, роняю на пол. Вспыхнув, торопливо наклоняюсь, поднимаю бумажный прямоугольник и выжимаю из себя измученное, еле разборчивое:

— Спасибо!

Он лишь хмыкает, явно недоумевая еще больше, почему за меня просил такой важный человек, как Барсадов, и напоследок одарив снисходительным ""До свидания"", направляется к выходу.

— До свидания, — шепчу ему в спину.

В какие-то считанные мгновения дом полностью опустел. Незваные гости испарились, остались только мы втроем, замерев на своих местах, не в силах ни пошевелиться, ни вздохнуть нормально.

Прошло, наверное, минут пять, прежде чем Лазарев заговорил первым, нарушая напряженную, надсадную тишину:

— Черт, я с вами чуть не поседел! — быстрым шагом уходит прочь, и я знаю, что обратно он не вернётся, пока не выкурит полпачки и не успокоится.

Тимур медленно поднимается со стула и на негнущийся ногах бредет на кухню, оставляя меня в гордом одиночестве. Только сейчас получается глубоко, с надрывом вздохнуть. Сердце бьётся где-то в горле, колоколом отдавая в висках. Не верится, что все закончилось, что пристав ушел ни с чем, что Марику увели под конвоем, что больше никто не посмеет к нам сунуться.

Ноги словно ватные, не слушаются. Кое-как, пошатываясь иду в сторону кухни. Все вокруг будто размывчатое пёстрое месиво, не понимаю ничего.

Замерев на пороге кухни, смотрю на Тимура.

Парень стоял, уперевшись руками в столешницу, низко склонив голову. Широкие плечи напряжены до предела, дыхание сдавленное.

Вижу, что накрыл откат после всего произошедшего, и не получается взять себя в руки. Я даже представить боялась, что у него сейчас творится внутри, как его ломает от всего происходящего.

Не совсем понимая что делаю, направилась к нему. Тим стоял, погруженный в свои тяжкие мысли, не обращая внимания ни на что.

На миг остановилась, глядя на широкую спину, вздымающуюся в такт дыханию, чувствуя, что невыносимо хочется к нему прикоснуться.

В другой ситуации, может, и отступила бы, но только не сегодня. Только не после того, как чуть было его не потеряла.

Молча подошла ближе, прикрыв глаза, обвила руками его талию.

Он действительно не замечал моего присутствия до этого момента. Почувствовав мои руки, непроизвольно вздрогнул.