Жаркий Август. Книга вторая

Первое — он меня не отпустит никуда и никогда. Второе — научится держать свой норов в узде.

Раз решив, такого курса и придерживался.

И когда мы с ним ругались (а куда ж без этого), он иногда замолкал, словно прислушиваясь к внутреннему голосу, а потом устало спрашивал:

— Меня опять понесло?

— Нет, милый, что ты! Ты сама прелесть, просто душка! — звучал ироничный ответ в моем исполнении, от которого он недовольно ворчал, а потом, махнув рукой, уходил из комнаты, а когда возвращался, уже был другим человеком. Было непросто, но он учился, переламывал в себе те жестокие грани, о которые мы разбивались в прежней жизни.

Я тоже изменилась. Последовав его примеру, настойчиво боролась с теми качествами, что не нравились. Попыталась приучить себя к тому, что не надо киснуть и погружаться в печальные раздумья из-за каждого неприятного случая. Жизнь одна и надо прожить ее с улыбкой. Тем более, когда рядом такое взрывоопасное сокровище, с которым не соскучишься.

Так и жили. Он учился держать себя в руках, а я училась проще относится к тем вещам, что не так уж и важны.

Если смотреть на вещи шире, то, несмотря на всю сложность наших отношений, я была уверена, что мне с ним повезло. Он был надежным, с ним, как за каменной стеной. Мог и защитить, и поддержать. Для него существовало четкое разделение людей на важных и не особо. Ради тех, кто ему дорог, он был готов на все. И я для него была важна. Важнее всех в целом мире. В этом не было сомнений. Видела это в его глазах, в его стремлении измениться для меня, в том, как он каждый день делал меня чуточку счастливее.

Несколько раз ездили к его отцу. Игорь Дмитриевич встретил нас сдержано, как всегда тщательно контролируя эмоции, но не заметить довольного блеска в темных, таких же как у сына глазах, было невозможно.

Потом вообще взял и, как снег на голову, огорошил внезапным вопросом. Когда у него появятся внуки? Желательно штуки три.

Мы с Тимуром пыхтели, краснели, выворачивались, как могли, смущенно переглядываясь между собой, потому что не думали пока об этом. В результате через несколько дней позорно сбежали домой на Актею, как два провинившихся подростка. Все-таки папенька у него тот еще кадр, хорошо прогибает, качественно. Рядом с ним Тимур, прошедший суровую школу жизни, превращался в мальчишку.

Что уж про меня говорить?"

"К моей матери тоже ездили. Благо недалеко, в соседний город. Она приняла нас радушно, задала три миллиона вопросов. Как мы познакомились, где, при каких обстоятельствах. Тут приходилось лавировать. Я ведь ей так и не сказала, что была на Ви Эйре, да еще и в железных доспехах. Не хотела ее нервировать, не хотела, чтобы она места себе не находила из-за моего состояния. Я выкарабкалась, здорова, все остальное — не важно. Ее спокойствие для меня всегда на первом месте.