Жар сердец

Силвер вновь обняла их обоих. – Я хотела бы, чтобы вы уехали со мной.

– Берегите ее, – сказал Куако Траску.

Морган лишь кивнул. Он увидел Силвер с новой стороны. Любовь, с которой относились к ней ее друзья, была очевидной; Морган не упустил и то, что они разговаривали с ней как с равной. По всей видимости, этого хотела сама Силвер, и Моргану это нравилось.

Хотя он жил в Джорджии и зарабатывал торговлей хлопком, у него не было рабов, и он надеялся, что когда–нибудь этот институт будет упразднен везде. В большей части Вест–Индии рабство было уже отменено, и экономическое положение островов от этого совсем не ухудшилось. Конечно, это потребует усилий, но упразднение рабства и в южных штатах он считал вполне возможным.

Попрощавшись с друзьями, Силвер села в повозку, и они в молчании двинулись к гавани. Флагг и Гордон не могли скрыть изумления, когда увидели, как Морган помогает Силвер выбраться из повозки. Они немедленно направились к нему.

– Мисс Джоунс решила сопровождать нас до Барбадоса, – просто объяснил Морган. – Почему бы вам не помочь Тадеусу с чемоданом?

Флагг и Гордон расцвели в улыбках.

– Есть, капитан, – хором произнесли они. В первый раз Морган немного пожалел о сделанном. Команда гораздо хуже слушала приказания, когда Силвер появлялась на палубе. Все наверняка хорошо помнили, как их единственная пассажирка выглядела в мокрой, почти прозрачной одежде.

Морган произнес про себя проклятие. Видимо, он действительно сошел с ума. Он хотел видеть ее на корабле, но был не единственным, кто этого желал.

Помощники Моргана тепло поприветствовали Силвер, но особенно рад был Джордан, который, казалось, считал ее членом своей утраченной когда–то семьи. Похоже, что единственным, кто наблюдал ее возвращение на корабль без радости, был сам Морган.

Но для Силвер это не имело значения. Для нее сейчас было важно лишь то, что она покидает Катонгу, отправляется на Барбадос и будет в полной безопасности, хотя бы на время путешествия.

Когда наступил вечер, Силвер стала готовиться к ужину. Ей хотелось выглядеть как можно лучше. На душе у нее было легко, казалось, что даже корабль приветствует ее возвращение своим поскрипыванием. Она надела шелковое темно–синее платье, одно из своих любимых, волосы закрутила в изящные локоны. В ушах блестели сапфировые сережки – память о матери.

Бросив последний взгляд в разбитое зеркало над дубовым бюро Моргана, Силвер взяла разноцветный веер и направилась к двери. Войдя в кают–компанию, она с удивлением увидела, что стол уставлен дорогим фарфором и хрусталем.

– Море спокойно. – Из тени шагнул Морган. – Я думаю, мы должны отпраздновать ваше возвращение. – Глаза Моргана пробежали по ее узкому в талии, пышному шелковому платью.