Ладанка Жанны д'Арк

По словам Лилианы Ковальски, адвокат Станишевский умер именно двадцать шестого июля! Значит, он приходил к Пульхерии Львовне в последний день своей жизни. А до того очень долго с ней не виделся… много лет…

Что же это значит? Зачем он к ней приходил? То ли это случайное совпадение, то ли он опасался, что умрет в этот день, и хотел…

Додумать эту мысль до конца мне опять не удалось, потому что Пульхерия Львовна, которая снова отошла к своему туалетному столику, вернулась и протянула мне небольшой аккуратный бумажный сверток:

– Вот, Анечка, я хочу сделать тебе подарок! Ты такая милая, славная, так хорошо ко мне относишься… я хочу тебя порадовать! И не возражай!

Я подумала, что она опять принесла мне какую- нибудь детскую блестящую безделушку, и без лишних разговоров взяла сверток, чтобы не расстраивать старушку.

– Спасибо, Пульхерия Львовна, вы меня балуете!

– А ты разверни ее, деточка! Разверни!

Я подчинилась и развернула упаковку. На этот раз у меня в руках была не стекляшка, не грошовая поделка, не елочная игрушка. У меня на ладони лежала плоская круглая коробочка. Медальон? Нет, пожалуй, это называется как-то иначе…

В голове всплыло забытое слово «ладанка». Вот не спрашивайте, откуда я его знаю, в жизни не употребляла, но это точно была именно ладанка. Да, это название как нельзя лучше подходило к вещице, которую я держала в руке.

Она была довольно тяжелая и теплая на ощупь, сделанная из белесого, тускло отсвечивающего металла – скорее всего, из серебра. На его лицевой стороне были выбиты латинские буквы, два слова, соединенные в одно – JesusMarie."

"Два слова, два имени – ИисусМария.

Почему-то я сразу поняла, что на этот раз Пульхерия Львовна сделала мне поистине царский подарок. Этой ладанке цены нет, хотя она сделана не из золота и не украшена драгоценными камнями. Ее ценность в чем-то другом…

Нельзя принимать такой подарок от нищей старухи…

Но в то же время я поняла, что не могу отдать эту ладанку, ни за что не могу с ней расстаться. Она дорога мне, как ничто другое в жизни…

Бред какой-то!

Я хотела отдать ладанку, вернуть ее старухе – но не могла. Руки меня не слушались.

И тут в голове у меня прозвучал знакомый голос:

«Возьми это! Не отказывайся! Это предназначено тебе!»

Вот тебе и совет! Старуху полубезумную обобрать!

«Это не совет, а приказ!» – твердо сказал мне голос, и я не посмела ослушаться. Если честно, мне самой хотелось обладать этой вещью. До дрожи.

Я прижала ладанку к груди, поднялась и смущенно проговорила:

– Пульхерия Львовна, спасибо вам за подарок. А теперь извините, мне нужно идти. У меня еще много дел.

– Иди, Анечка, иди! – пропела она детским голоском. – Я понимаю, дел много… некогда… но ты заходи, заходи!

Я вернулась в свою комнату, сжимая подаренную старухой ладанку в руке.