Ладанка Жанны д'Арк

– Ну хорошо. – Я действительно решила с ней не спорить, все равно это бесполезно.

Пульхерия подошла к туалетному столику, выдвинула ящик, что-то достала оттуда и протянула мне. Это была елочная игрушка – рождественская звезда из золотой мишуры.

– Вот, это то, о чем я тебе говорила. Очень ценная вещь. Можешь меня не благодарить.

– Да, большое спасибо, я вам признательна и буду хранить эту вещь как зеницу ока. Но вот что я хотела вас спросить. У вас есть еще фотографии Станишевских?

– Кого?

– Котика Станишевского и его семьи. Вы же рассказывали, что они жили в этой квартире.

– Почему ты говоришь про котика? – Старуха нахмурилась. – У меня никогда не было котика. От котов один беспорядок, и запах… такой неприятный! – Она поморщилась. – Его потом ничем не отобьешь… не выведешь… а еще шерсть…

– Нет, я не про такого кота. Вы мне говорили про мальчика, Котика Станишевского, с которым дружили в детстве.

– Ах, про Котика! – оживилась старуха. – Да, мы с ним очень хорошо играли… у нас было тайное место… мы туда прятали все наши драгоценности…

– Да, про это вы мне уже рассказывали.

– Что ты говоришь, Анечка? Неужели? И про тайный язык рассказывала?

– Да, и про тайный язык.

– Ну надо же! – Пульхерия Львовна пригорюнилась. – А я и забыла… раньше у меня была очень хорошая память, а теперь я все забываю. Но про Станишевских помню очень хорошо, они жили в этой квартире давно, когда-то вся эта квартира принадлежала Котиному деду. А потом их утеснили… То есть нет, какое-то другое слово… утеплили… нет, тоже не то… уплотнили, вот! Точно, уплотнили! И они жили только в двух комнатах. Потом им все же дали отдельную квартиру, и они переехали.

– Но вы и после встречались с Котиком? Виделись с ним?

– Сначала часто виделись, потом все реже и реже и наконец перестали вообще видеться. До того последнего раза, когда мы с ним смотрели на моряков. Ну ты же знаешь, Анечка, у всех столько собственных забот… время летит удивительно быстро! И люди так меняются! Иногда их просто не узнать! Ты знаешь, – она доверительно понизила голос, – он так постарел! Так плохо выглядел! Наверное, жена за ним плохо следила. Но я, конечно, ничего ему не сказала, ведь воспитанные люди такое никогда не говорят, правда?

– Правда… – машинально подтвердила я. Вот интересно, в зеркало она никогда не смотрит?

– Я его всегда называла Котиком… – бормотала старуха, – его все так называли…

– А он вас как называл?

– Поленькой… как же еще?"

"Ага, значит, она никакая не Пульхерия, а Полина… что-то в этом роде я подозревала.

– А почему ты не пьешь чай, Анечка? Ой! – Старуха вспомнила про чайник и выбежала из комнаты.

У меня мелькнула мысль удрать, пока ее нет, но я представила ее расстроенное лицо, когда она вернется с чайником, и осталась.